Вспомнив, чем все закончилось в прошлый раз, Фаина поспешила исправить ошибку. Не успела. У Яна оказалась отменная реакция. Стоило совершить резкое движение, как он молниеносно схватился за ручку, толкнул дверь и очутился внутри. Девушка отошла на пару метров, запахивая себя в тонкую ткань халата. По спине побежал мороз, как будто глубокой ночью слышишь шорохи под своей кроватью и не можешь пошевелиться.
Ян хорошо знал, как ее дверь запирается изнутри, и проделал необходимые манипуляции, чтобы избавиться от свидетелей. Затем медленно обернулся на нее – все такой же мрачный и угрожающий; ладони сжаты в белые кулаки, вены на шее вздулись.
Фаина бегло осматривала его фигуру, одежду и выражение лица, пытаясь угадать по ним, что будет дальше. Тут Ян сделал шаг вперед, и девушка вздрогнула, упираясь спиной в двухъярусную кровать. В замкнутом помещении дальше отступать некуда. Но ведь он не убьет ее?
– Как. Ты. Могла? – Одухотворенное лицо исказилось разочарованием.
– О чем это ты?
– Как ты можешь показываться мне на глаза с этим… этим… озабоченным неудачником? Позором мужского рода!
Фаина опешила. Подобная наглость всегда лишала ее дара речи.
– Что… что ты…
– Я хочу услышать нечто осмысленное, – заявил он и одернул на себе черную рубашку, явно намереваясь присесть и подождать, пока соседка придет в чувства.
– Не понимаю, зачем ты пришел. Пожалуйста, уходи.
– Ты сама меня впустила.
– Брось, ты зашел силой.
– Я и не такого силой могу добиться. – Ян осмотрел ее с ног до головы.
– Если ты что-то задумал, я буду кричать.
– Ради всего святого!
– От тебя это звучит кощунственно.
– Ты же это мне назло, да? Мстишь, что увидела с нею.
– Мне все равно. Я искренне желаю вам счастья.
«Вторая фраза была лишней!» – пронеслось в голове.
– Поэтому бросилась в объятия первого встречного, который недостоин даже… – Тут Ян потерял самообладание и звонко ударил по дверце шкафа раскрытой ладонью.
Фаина вздрогнула и скривилась, представив, как это, должно быть, больно. Если Ян вообще что-то чувствует. Дверца чудом не треснула.
– Договаривай, – попросили дрожащие губы.
Ян одарил ее одним из самых ненавидящих взглядов из своего арсенала, но девушка поняла – эта ненависть направлена уже не на нее лично, скорее на Александра.
– Недостоин даже
– Знаешь, это вовсе не тебе реша…
– Разве?! Я хочу и могу убить его. Почему ты так себя ведешь?
– Как же я себя веду? – пришлось тоже повысить голос.
– Распыляешь себя на таких насекомых. Омерзительно. Ты предназначена другому. Более сильному, тому, кто не знает конкурентов.
Несколько секунд Фаина напряженно глядела на Яна, и вдруг его искреннее негодование развеселило ее. Она хохотнула раз, другой и плюхнулась на кровать, уже заливаясь припадочным смехом.
– Самое забавное даже не в том, что кто-то вроде ТЕБЯ может меня ревновать! – заговорила она, сложив руки на груди, как у покойника. – А в том, что ты, ведя столь разгульную жизнь, перепортив почти всех девчонок здесь за несколько месяцев (его лицо стремительно менялось), включая мою хорошую подругу, которая не заслужила запутаться в твоей паутине, ты, развратник и конченый бабник, мерзавец и садист, пришел поучать меня, как лучше выбирать себе парней! Ты это сейчас серьезно? Думаешь, мне нужны твои советы? Считаешь, я обязана к тебе прислушиваться – хоть в чем-то? С каких пор ты успел стать моим наставником? Я что-то не заметила этого момента. Ты полагаешь, мне НЕ плевать на твое мнение? На тебя самого? Ты мне что, отец или хотя бы старший брат? Нет. Нет и нет. Так что прошу не беспокоить меня нравоучениями. От кого угодно я готова их выслушать, но только не от тебя.
Ян, словно и не слыша ее пламенной речи, опустился в кресло с выражением некоторой растерянности на лице, обычно непроницаемом и беспристрастном, помолчал, затем взглянул почти умоляюще. Впервые в нем проступило нечто беззащитное, и Фаина задумалась, не слишком ли резко с ним обошлась.
В молчании стало очевидно, что прогонять Яна бесполезно – он сам уйдет, когда посчитает нужным. Приближаться к нему, чтобы лично выпроводить, Фаина побаивалась. Это могло его спровоцировать на более отчаянные действия. Поэтому она перевернулась набок, согнув руку в локте и уложив голову в ладонь, и уставилась на соседа в ожидании.
– Мое поведение – еще не повод вести себя аналогично. Я могу делать многие вещи, от которых людям никогда не отмыться. Но я – другое дело. И если ты просто пытаешься мне напакостить, то не надо.
– Не надо что?
– Путаться с сомнительными типами вроде того, что проводил тебя домой.
– А тебе-то какое дело до того, с кем я путаюсь? Может, он хороший мужик. Это моя личная жизнь. Ключевое слово –
