Ян откинулся на спинку стула и наградил смышленую соседку покровительственной улыбкой. Фаина засмотрелась на полные губы и благородные черты лица. Долгое наблюдение за ним вблизи погружало в приятный дурман. Словно только что видел чудесный эротический сон и никак не можешь отойти от него. И руки сами тянутся вниз, чтобы продлить эйфорию.
– Ненадолго.
– Я так и подумала.
Они неловко помолчали.
Ян не спускал с девушки пытливого взгляда, а ей хотелось лишь одного – чтобы он обнял ее прямо сейчас и пожалел, пообещал, что ничего подобного больше не случится, что он никому не даст ее в обиду.
Если бы только он прижал ее к себе своими сильными руками, погладил по волосам, покачал, как ребенка, она бы сразу разрыдалась и нажаловалась ему на весь мир. Она так устала быть сильной, что готова к знакам внимания откровенного злодея, лишь бы взять передышку.
Рассматривая широкие плечи, к которым так хотелось припасть израненной жертвой, Фаина заметила капли подсохшей крови на его одежде. Дружеское напоминание о том, кто на самом деле сидит перед нею, нелепо обмотавшись человеческой кожей.
Тот, от кого не стоит ждать ни жалости, ни сострадания, ни искренности.
– Ты человек?
В ответ он вновь неловко ухмыльнулся, словно оправдывался, что не может поведать всей правды. Фаине и этого было достаточно. Отсутствие утвердительного ответа – тоже ответ.
– Почему люди избегают очевидной истины? Предпочитают игнорировать ее. Я не понимаю этого в вас.
– Я уже много лет не знаю, в чем истина. Ее поиск только мутит рассудок.
– Одна из истин, открывшихся мне, состоит в том, что ты
– Брось. Не хочу даже слышать ничего подобного.
– Фаина, хоть ты и не привыкла идентифицировать себя как нечто большее, нежели мозг и нервные окончания, а тем более сравнивать себя с остальными, ты – принципиально иная особь, и ничто этого не изменит. Все, что с тобой происходит, – прямое подтверждение моим словам. Неужели ты сама этого не осознаешь?
– Именно поэтому ты меня мучаешь? Я бы тогда многое отдала, чтобы быть обычной, незаметной для тебя.
– Как все остальные? Расходный материал. Мой взор надолго не задерживался на них. Но ты… Я чуть не проглядел тебя. Не заметил поначалу, какая ты. Чудаковатая, асоциальная и молчаливая соседка, которой нет дела до происходящего вокруг. С непримечательной внешностью. Без особых талантов и умений. Ты единственная восприняла меня адекватно – с самого начала – с опаской и недоверием. Пока все прочие слагали оды и сплетни в мою честь, ты избегала и боялась меня, презирала и даже пыталась поставить на место. Так нелепо и безуспешно. А выходкой с дрелью лишь приковала мое внимание. Это было забавно и так свежо. Так рискованно с твоей стороны! Не знаю, каким чудом сдержался, потому что планировал просверлить тебе череп. Быстрая, но болезненная смерть.
Ян помолчал, с блаженством на лице припоминая те события. Фаина рассматривала его лицо, ожидая продолжения. Пока он в настроении откровенничать, слушать нужно внимательно. Вдруг прозвучит нечто, что она сможет использовать против него? Иначе зачем еще она сидит здесь.
– Да… Ты одна не боялась показаться глупой или фанатичной всем остальным. Стояла на своем, даже если знала – посчитают неуравновешенной. Пока другие видели туман за стеклом, ты различала картинку слишком ясно, а потому не верила своим глазам. Я поражался твоей проницательности с того самого момента, как ты спросила, кто я такой. Ни у кого, кроме тебя, не возникало этого вопроса. И пока ты не задала его, стоя в моей комнате со сжатыми кулаками, словно растерянный ребенок, у которого отняли волшебную тайну, я и представить не мог,
Фаина слушала его со странным ощущением потаенной радости и в то же время сильной усталости, которая приходит, когда закончил тяжелое дело, но долго не можешь поверить в успешное завершение.
Он так много сказал, больше, чем когда-либо. Но она до сих пор ничего не понимала, не могла свести концы с концами, отыскать те логические фрагменты, что спаивают причинно-следственную связь.
Многое из того, что она услышала сейчас, не сходилось с реальным положением вещей. Многое звучало как лесть, и это было противно. Фаина понимала, что должна задавать вопросы, пока это возможно. Но совершенно не могла придумать, какие это должны быть вопросы, чтобы беседа продолжалась в том же темпе.
– Считаешь меня личностью, – криво улыбнулась она, а Ян глядел на нее неотрывно, внимая каждому слову, – у которой еще и смысл жизни имеется. Ну тогда ты совсем ничего не понял во мне. И в окружающих тоже.
