– Но Фаина всегда остается Фаиной, – беззлобно вздохнул собеседник, – даже если кажется, что ты ее усмирил и крепко держишь поводок в руке. Впрочем, и к этому можно привыкнуть. Иная твоя ипостась – дерзящая и непокорная – по-своему привлекательна.
– Не надо ко мне привыкать. Недолго ведь осталось.
Словно она всегда могла с такой легкостью шутить о собственной кончине. Как же все меняется буквально за один день.
– Недолго, – повторил Ян с такой невинной улыбкой, что у Фаины закралось подозрение, будто они подразумевают вовсе не одно и то же. Спрашивать прямо не стала – боялась разрушить зыбкую надежду. Пусть лучше будет, хоть призрачная, но и это лучше, чем вообще без нее.
Когда еда закончилась, Фаина не постеснялась взять кусок хлеба, чтобы вымакать остатки на сковороде. Яна это поразило. Он просто встал рядом и наблюдал за нею, хмурясь и изредка комментируя. А она ела и улыбалась, пытаясь не засмеяться, с трудом удерживая еду во рту.
– Нет, неужели ты не наелась? К чему это, зачем? Почему именно из сковородки? В чем прелесть есть пригоревшее масло с подгоревшими ошметками мяса?
– Тут самое вкусное, – приговаривала она. – Боже, как вкусно. Я не могу остановиться.
– Давай я просто приготовлю еще? Зачем же ты? Фаина, ты словно ребенок. Вечный ребенок в теле взрослого.
За чаем они сели уже очень близко друг к другу, делая вид, что так и надо. Фаина рядом с ним совершенно ни о чем не помнила. Были только сытость, хорошее настроение и симпатичный сосед, активно заигрывающий с нею.
И все шло как шло. Не могло быть иначе.
Кружки наконец опустели, и мгновенно исчез повод вести подобие светской беседы, то и дело отрываясь друг от друга ради ненужного глотка. Предусмотрительный Ян отставил посуду подальше от них и теперь не без удовольствия следил за движениями Фаины. Какая она раскрепощенная и искренняя сейчас, как обворожительны ее кожа, губы и волосы… Он больше не мог терпеть и признался себе в этом.
Но Фаина его опередила.
Она придвинулась еще ближе к его телу, поиграла с его рукой, погладила, затем просто поднялась и пересела на него. От неожиданности Ян откинулся на спинку стула, глядя на свою Фаину снизу вверх. Откуда в ней столько смелости и напора? Что за непознанная сторона ее натуры?
– Я себя так хорошо чувствую, – промурчала она, и Ян задышал более шумно, чем обычно.
Фаина изучала его лицо, с трудом представляя себе, что оно может быть ненастоящим. Хотя с какой-то стороны это даже логично – не бывает у людей таких привлекательных лиц: посмотришь подольше, и обязательно найдешь изъян. Но не с Яном.
Геометрически верное творение, венец человеческой внешности. Разве может еще один человек на земле обладать наружностью с такой же внутренней гармонией между цветом кожи и глаз, густотой волос и бровей, формой головы, носа и губ, расположением их на благородном, одухотворенном лице? Вряд ли. Иметь возможность трогать все это – разве не чудовищное везение, не лучший момент ее скучной жизни?
Мельком обдумав это, Фаина решилась сделать кое-что, о чем давно мечтала в глубине души. Она без предупреждения укусила Яна за нос – его чудесный ровный мраморный нос, который не сделал бы самый талантливый хирург или скульптор в мире. Но Ян словно и не ощутил боли. Он был молниеносен и обездвижил ее на себе, дождавшись наконец того условного сигнала, когда можно сорваться.
Фаина добилась своего.
Несколько минут прошли в дурманящем забытьи. Она наслаждалась сладостью его пухлых, настойчивых губ, мычала, дрожала и почти теряла сознание, пока не ощутила, что сидит на твердом. Это быстро привело ее в чувство. Фаина представила, что будет, если прямо сейчас кто-нибудь зайдет за чаем и увидит такую картину. И вздрогнула, обнаружив, что Ян переключается на ее шею, уши и плечи, и губы его как никогда обжигают кожу.
Хотелось бы ей бороться, но она уже давно сдалась. И вместо того, чтобы вырваться, она перехватила его руку и искусала на ней все пальцы – его длинные красивые пальцы. Ян застонал, но сумел остановить ее и себя.
– Тысячи пожаров не пылают так сильно, – начал он охрипшим голосом, – как мое желание обладать тобой, Фаина. Тебе стоит щелкнуть пальцами, и я возгораюсь. Ты возбуждала меня, даже ничего подобного не вытворяя, но сейчас… Ты пляшешь на пороховой бочке. Прошу, воздержись. Еще не время. Ты пожалеешь о том, чего желаешь в данный момент.
Пришлось согласиться и слезть с него, чего делать не хотелось категорически (и получилось не сразу). Сейчас в его компании было комфортно и хорошо, но сколько же дней и ночей с момента его заселения прошли впустую, а могли бы пройти так, как сегодняшний. Они могли бы с самого начала проводить время вместе, но все сложилось как сложилось.
Фаина действительно долго упрямилась. Видимо, им стоило пройти через безразличие, презрение и ненависть друг к другу, через болезненную вражду и отрицание, чтобы сейчас сидеть на кухне, вместе готовить и устраивать бурные прелюдии, словно это для них в порядке вещей.
