– Я не могу понять… Просто чувствую, что тебе станет хуже. Я все обдумал. И больше не трону тебя. Я скоро уйду.
– Ян, пожалуйста, – захныкала она и потянулась к нему.
– Нет. – Он прикрылся. Как жестоко.
– Ты же понимаешь, что такого шанса у тебя больше не будет? Это единственный раз, когда я сама этого хочу.
– Понимаю. И все-таки нет.
– Я тебя не-на-ви-жу, – четко проговорила Фаина, и Яну показалось, что она вот-вот заплачет, но он ошибался: это ее от гнева трясло.
Он подался к ней, чтобы обнять и успокоить, но девушка с размаху ударила его ногой в грудь и опрокинула на спину. Она ведь весит раза в два меньше него, что за невероятная мощь! Да кто же она такая?..
В ярости Фаина спрыгнула с кровати, подняла свое платье и ушла из комнаты, демонстративно не надев его. Чтобы до самого последнего момента, пока дверь не закроется за нею, Ян видел, от чего отказывается.
Ей пришлось долго приходить в себя после этого урагана. Тело не унималось, заново возбуждаясь от навязчивых воспоминаний о великолепном теле (и особенно члене) Яна, до которого она дорвалась сегодня. Пришлось несколько раз прибегнуть к самоудовлетворению, чтобы обмануть организм.
Но мозг обмануть не удавалось.
Он знал, где суррогат, а где оригинал.
Фаина встала перед зеркалом в своей комнате и долго рассматривала красные пятна и следы от зубов, оставленные на ней «паинькой» соседом. Больше всего злило то, что ей снова не удалось осуществить четко спланированное событие, хотя все карты были на руках.
Все опять пошло не так, как хотелось ей, а так, как виделось верным Яну. Почему она не может сделать совершенно ничего, что противоречит его воле? Даже когда приходит дать ему то, чего он давно жаждал, что хотел отнять у нее силой несколько дней назад. Подумать только! Отказался! Хотел, но отказался. Трудно было себе представить подобный исход.
Не хочет вредить ей с этого момента, скоро уйдет… Что это должно значить? Неужели теперь он оставит ее в покое, отпустит с миром!? Съедет из общежития? Нервный смех разбирал от таких предположений. Ян исчезнет. Все забудут о нем. Конечно, кроме нее. Конечно.
Ян не должен исчезнуть.
Это будет самой большой катастрофой. Она больше не сможет без него. Как представить себе жизнь, в которой больше не будет ЯНА? Невыносимая мысль. Она сильнее, чем все скопившиеся обиды и злость, горечь и непонимание.
Фаина ринулась обратно в 405-ю, чтобы обнять его и сообщить, что он не смеет оставить ее одну, только не сейчас, но внутри уже никого не было. Тогда она села на пол и завыла так горько, что никто не решался выйти из своих комнат, чтобы успокоить ее.
Трудно было не натворить глупостей в том взвинченном состоянии, в которое Фаина ввела его своим ошеломляющим визитом: он легко мог сделать то, чего обещал себе не делать с нею, за что проклинал бы себя впоследствии.
Пришлось усмирить ревущее нутро, чтобы найти в себе силы остановить Фаину. Хотя на самом деле все, чего он желал тогда, – это не останавливать ни ее, ни себя.
Теперь его очередь сбега́ть, не обещая вернуться.
То, что бурлило под человеческой кожей, гиперболизировалось в большую угрозу и могло навредить как ей, так и остальным поблизости. Уже начало вредить, пока Фаины не было, но Ян ничего не мог поделать с этим. А если бы и мог, то не стал бы.
По правде говоря, на остальных соседей ему было плевать. Пусть страдают, если им не хватает ума или решимости бежать отсюда. Он видел, как резко ухудшилось их самочувствие, вернулись внезапные боли и кровотечения. Такое уже случалось недавно, но гораздо слабее. Сейчас же он был не в силах прикрыть или заклеить энергию зла, что разорвала ему грудь и хлестала наружу, и не было ей конца.
Это граничило с полной потерей самоконтроля и уподоблением людям. Омерзительная мысль, но при этом такая привлекательная… Стать как они. Иметь возможность быть с нею. Глупые грезы для такого существа, как он.
Ян решил, что, пока остаются силы носить на себе человеческий костюм, стоит носить его, наскоро заделывая рвущиеся трещины и пробоины. Оставшись в нем, когда Фаина раздела его, он сумел сдержать истинную природу: кое-что
