– Спасибо! – еще раз сказала я. Я была так ей благодарна! Мне хотелось ее обнять, что-то сделать такое, но я не знала что. Я вдохнула поглубже: – Прости меня, что я тогда тебе не сказала про день рождения! Я не знаю почему! Это правда было тупо. Спасибо, ты такая смелая!
– Да ладно, – сказала Маша. – Проехали.
И вышла из раздевалки.
На следующий день Оля остановила меня в столовой:
– Дин, прости, что я вчера не вмешалась! Мне так стыдно! Я как будто к месту приросла. Не могла пошевелиться. Я все думала, что же я должна сказать, а надо было просто встать и сделать. А Маша такая молодец!
Да, она молодец, конечно. Но по-прежнему дуется на меня.
Мне сейчас папа такую вещь рассказал! У меня вообще волосы дыбом. Никогда бы не подумала, что испытаю такое от разговора про ГЕОМЕТРИЮ!!!
Я к нему зашла в комнату взять листочек из принтера, а он музыку слушал, какого-то старого барда, запись ужасная. А пел этот бард про воздушный кораблик, там были слова:
И летит он, кувыркаясь в воздухе,
По параболе Лобачевского.
И я что-то спросила, не подумав, что это за парабола такая! А папу моего вообще опасно спрашивать, можно нарваться на целую лекцию. Это хорошо, когда есть время послушать, а если надо срочно выяснить, как задачу решать, а тут тебе лекцию читают, то не слишком круто. Но тут прямо то что нужно оказалось!
Короче, это все ерунда, что через точку на плоскости можно провести только одну прямую, параллельную данной. Это только так Евклид придумал. У него это аксиома. Пятая по счету. Пятым постулатом еще называют. А один математик из Казани решил, что может быть по-другому. И придумал свою геометрию. Его звали Лобачевский. У него через точку на плоскости проходит по крайней мере пара прямых, которые не пересекаются с данной. Короче, полный улет!
Надо будет папу еще поподробнее расспросить. Вот неделю назад я бы даже слушать не стала. А тут у меня щелкнуло прямо. Это ж вот как можно преодолеть законы плоскости. Вот как мои герои смогут убежать из их противного мира.
– Послушай, – сказал Трисабон, когда они в очередной раз вместе шли из школы, – я узнал кое-что важное.
Кодима посмотрела на него с удивлением. Обычно все придумывала она, а он только радостно с ней соглашался. Ей стало интересно. И он сказал шепотом, хотя их и так никто не мог бы услышать:
– Ты слышала такое имя – Лобачевский?
Кодима передернулась и на несколько секунд даже потеряла форму. В их мире поклонялись богу Евклиду, и только проклятые еретики, мятежники, сектанты поклонялись этому, имя которого она не могла даже произнести вслух. Честно говоря, она даже не знала, в чем состоит его учение, то есть его ересь, но с детства знала, что произносить его имя нельзя.
– Он отвергает пятую заповедь Евклида, – сказал Трисабон.
– Но откуда, как?.. – Кодима не находила слов. – Откуда ты про него знаешь? Разве тебе не говорили, что он самый страшный еретик и если ты будешь произносить его имя, то превратишься в точку на веки вечные?
– Но я ведь не превратился в точку? Правда? Понимаешь, моя бабушка, она была не из этих мест. В семье дедушки ее не очень любили. И все мне постоянно говорят, что я похож на свою бабушку, поэтому я такой слабый и никчемный. А я помню свою бабушку, она очень любила меня и рассказывала мне обо всем. Но однажды исчезла. Я тогда был совсем маленький и ничего не понимал.
Но теперь я, кажется, догадываюсь. Она исчезла не в том смысле, как исчезают плоски в конце жизни, распадаясь на точки. Она просто исчезла на глазах у всей семьи. Кстати, она, как и ты, хотя и была амбией, после смерти дедушки всегда ходила в виде четкого овала. Делала вид, что сама фигура.
И вот накануне, перед тем как исчезнуть, она несколько раз шепнула мне на ухо: «Не верь пятой заповеди!» И вот это имя: Лобачевский.
А вчера я был дома один. Я теперь живу в ее старой комнате. Больше никто не захотел туда селиться, и мне разрешили. Так вот. Я нашел в ее стене тайник. А в тайнике книгу. Я еще не во всем там разобрался, но, кажется, у нас есть шанс ускользнуть. Раз она смогла, значит, и у нас получится.
