Делавар отдавал себе отчет в том, что скрывается за его молчанием. Сам Тобиас родился в резервации и с четырнадцати лет жил среди белых. Тем не менее этот потомок славных Мужей Совета всегда ясно представлял себе, как мыслит и поступает истинный воин и вождь. Он ощущал растущее напряжение между Шонкой и Токей Ито и догадывался, что их вражда, вероятно, зародилась много лет тому назад и имеет глубокие, неистребимые корни. До Тобиаса нередко доходили неясные слухи о том, как она началась. Еще в детстве Токей Ито, носивший тогда имя Харка, неизменно побеждал во всех детских играх Шонку, который был на несколько лет старше, не потому, что превосходил его физической силой или весом, а благодаря своей молниеносной реакции и решительности, а также ловкости и проворству. Шонка принадлежал к числу противников, не умеющих проигрывать. В свою очередь, Токей Ито ни в юные годы, ни в зрелом возрасте не щадил чувства злобного поверженного врага. Может быть, в этот миг Шонка впервые в жизни ощутил, что одержал над своим соплеменником и бывшим вождем уверенную и окончательную победу. В самом деле, кто теперь помешает ему поквитаться со старым врагом и обрушить на него тягчайшее возмездие, может быть, даже обречь его на новый плен, а то и на гибель?
В любую секунду Токей Ито мог утратить самообладание, заново начав борьбу.
– Только не обсуждайте важные дела, не промочив горла! – прозвучал в напряженной тишине оглушительный бас Джонни. – Не годится приступать к переговорам без выпивки. Сначала осушите по стаканчику, а уж потом препирайтесь себе всласть, пока не надоест. – Он подмигнул, и Тобиас в мгновение ока сунул толстяку-трактирщику две монеты в карман штанов. Джонни незаметно ощупал их, и сумма его вполне удовлетворила. Тотчас же перед лагерными полицейскими появились полные стаканы. Шонка отвернулся от Токей Ито и занялся бренди. Кровавый Томагавк тоже взялся за спиртное.
– Вы только посмотрите, – принялся подтрунивать Луи Канадец, – мистер агент запретил сиу пить бренди. А тут, как я погляжу, месье не прочь промочить горло!
– Начальнику полиции двойную порцию! – поддержал своего покровителя и опекуна Филипп, и по выражению его лица было заметно, как он презирает этих индейцев.
Шонка ограничился тем, что бросил на бледнолицего гневный взгляд, но Кровавый Томагавк почувствовал себя оскорбленным, ведь была задета его чиновничья честь, и решил не оставлять этот выпад без ответа:
– Кровавый Томагавк сам знает, как надлежит себя вести. Не уволенным наемникам его учить.
Между тем Джонни уже осушил свой стакан и поставил на стол, пожелав здоровья всем гостям. Кровавый Томагавк вознамерился перед всеми присутствующими восстановить свое достоинство таким же образом. Он тоже поднял стакан бренди, чокнулся со всеми и опрокинул стакан. Судя по легкости, с которой он его осушил, пил он сегодня явно не первый раз. Фат в мундире с хлыстом в руке благоговейно воззрился на своего начальника, мгновенно преисполнившись решимости ему подражать.
Однако он поперхнулся и, закашлявшись, оплевал себя спиртным. Он облился, наставив пятен на свой роскошный мундир, а соседи его высмеяли. Юнец покраснел до корней волос.
– Джонни, а ну, принеси мне воды почиститься! На генеральском мундире не должно быть пятен!
– Надо же, у моего приятеля генеральский мундир! – поддразнил его Канадец. – Кто его подарил? Может быть, он проявил беспримерную храбрость и этот мундир одолжил ему Великий Отец всех белых, что правит в Вашингтоне?
– Не одолжил! – вскипел юнец. – Меня зовут Татокано, Антилопа, и я младший сын Старой Антилопы. Этот мундир я обменял на множество бобровых шкурок.
– Неужели Великий Отец всех белых продал этот генеральский мундир моему маленькому краснокожему приятелю так дорого? За сотню украденных бобровых шкурок, которые ищут дакота?
– Генеральский мундир, умру со смеху! – воскликнул Питт с Изуродованным Носом, которому только что повезло в кости. – Эдди, красавчик, знаешь, кто ты? Ты полковой музыкант, а не генерал! Кто это тебя так надул?
У Эдди-Татокано задрожали губы.
– Ты ничего не понимаешь, – выпалил он, отчаянно не желая признать очевидное, но уже смутно подозревая, что Питт прав. – Этот мундир я получил из Вашингтона, и раньше его носил генерал от кавалерии из тридцать первого полка. У меня есть письменное подтверждение!
Тут весь салун взорвался от хохота.
– Письменное подтверждение? А ну-ка, покажи!
У красавчика Эдди от ярости уже выступили на глазах слезы.
– Вот!
Он вытащил из-за пазухи маленький листок бумаги, на котором было что-то напечатано.
– А вот это уже интересно! Дай-ка сюда! – Канадец протянул руку к бумажке.
– Нет, не дам. Пусть бледнолицые читают у меня из рук. – Эдди-Татокано расправил листок на столе и снова поднял вверх. – Здесь написано…
– Тридцать первое января тысяча восемьсот семьдесят шестого года! – вслух прочитал Джонни. – И еще: кто высоко заносится, тому не миновать падения. Нравоучительный лист из календаря!
– Ах, – вздохнул ошеломленный франт.
Канадец похлопал его по плечу:
