– Но до того, как ко мне явиться, вы же все побывали у Красного Лиса? – спросил он. – И что, сейчас он вас больше не примет? Может быть, у него сейчас другой посетитель? Ты же говорил, что вам придется еще подождать из-за Харри?
Шонка не ответил, он был не в духе. Зато Кровавый Томагавк поднял отяжелевшую голову и посмотрел на хозяина салуна опухшими, грустными глазами. Его охватила истерическая жалость к себе, подогреваемая алкоголем.
– Фредди Красный Лис поступил с нами очень дурно, брат мой. Я изложил все наши жалобы: на тощих коров, на протухшее сало, на голодный паек, на котором не прожить нашим мужчинам, женщинам и детям. Но он точно волк, готовый пожрать все сам. Я долго убеждал его, уговаривал, но он указал нам на дверь, он выгнал нас, словно собак. Я больше не пойду к нему, да и он сказал, что до завтрашнего утра не хочет никого видеть. Он захлопнул перед нами дверь, ибо страшно разъярился.
– Замолчи! – в гневе оборвал Шонка своего начальника. Он был еще не настолько пьян, как Кровавый Томагавк, и потому ему стало стыдно, когда Кровавый Томагавк принялся рассказывать об их бедах.
Тобиас незаметно сунул трактирщику еще одну монету. Джонни обвел комнату лукавым взглядом и снова наполнил кувшин с бренди.
– Да-да, – кивнул он. – Тобиас, ты стал непревзойденным разведчиком, мастером своего дела, ты кое-чего добился в жизни! Чарли не хочет брать на работу Питта, а вот тебя с радостью наймет для здешнего агентства. На Найобрэре-то сейчас служить невыгодно, там затишье.
– А где же деньги, полагающиеся мне при заключении контракта? – сухо осведомился делавар.
Тобиас усмехнулся, а Джонни улыбнулся во весь рот. Хозяина салуна совершенно не смутило, что его поймали на мелком мошенничестве – присвоении чужих денег. Он уважал делавара за то, что тот хорошо разбирался в привычках и обычаях бледнолицых.
Посетители продолжали пить и курить. Вольные всадники опять взялись за карты и кости. В салуне ощущался густой запах бренди, помещение наполнили клубы трубочного дыма.
Вольные всадники, получив очередную порцию алкоголя, запели и загорланили, а индейская полиция от них не отставала. Джонни закрыл двери, чтобы их не застали врасплох никакие непрошеные гости. Филипп хохотал, не в силах остановиться. Кровавый Томагавк заплакал и вскоре впал в забытье. Красавчика Эдди вырвало, он испачкал свою синюю форму сверху донизу. Шонка продержался дольше всех, но Джонни, выполняя заказ Тобиаса, подал ему бренди двойной крепости, и вскоре уже и Шонка захрапел под столом. Джонии бросил еще один взгляд на спящего, боясь, что отравил его, но потом успокоился, махнул рукой и с чистой совестью ушел обслуживать тех гостей, что еще в состоянии были держать в руках стакан. На лбу у трактирщика выступили капли пота.
Тобиас поманил его:
– Не найдется ли у тебя еще какой каморки устроить Харри на ночлег?
– Само собой. Идемте со мной!
Хозяин салуна привел обоих индейцев в крохотную комнатку, где, кроме внутренней, была и дверь, выходившая во двор. На полу лежали несколько тюфяков, набитых соломой.
– Это убежище на крайний случай, – пояснил Джонни. – Сегодня можете переночевать здесь.
Тобиас подергал дверь, ведущую во двор, но она не подалась. Джонни выудил ключ откуда-то из глубин своих бездонных карманов.
– Вот, возьмите… Вдруг вас ночью затошнит…
С этими словами хозяин салуна удалился.
Тобиас подошел почти вплотную к дакота.
– Ты мой вождь, – прошептал он на языке дакота. – Приказывай, и я выполню любое твое поручение.
– Дай мне свой револьвер, деньги и письмо капитана Роуча, адресованное в форт Робинсон. Я выдам себя за скаута и поскачу туда с этим посланием. Письмо будет доставлено, как полагается.
– А я?
– Ты будешь следить за Томагавком, Шонкой и остальными. До полудня никто из них не очнется. Если они начнут задавать тебе вопросы, скажи им, что тоже напился, ничего не помнишь и что тебе пора ехать с письмом в форт Робинсон.
– Но как только они узнают или обнаружат, что ты уехал из агентства, они сообщат Красному Лису и поднимут по тревоге всех и вся. Красный Лис – твой заклятый враг. Он убил твоего отца и убьет тебя, где бы ни встретил!
– Но эти лагерные полицейские никого не поднимут по тревоге и никогда не признаются Красному Лису, что напились и упустили меня. Кровавый Томагавк, разочарованный и пристыженный, вернется к своим людям и скажет им, что он тоже ничего не добился и они и дальше будут голодать. Красный Лис обрадуется, что избавился от просителей. Единственный, кто еще представляет для меня опасность, – это Шонка.
– Он отравился алкоголем и придет в себя не раньше чем на третьи сутки.
– Тем лучше.
– Хау. Что ж, попробуем осуществить этот рискованный план! Мы еще увидимся?
– Я вернусь.
Делавар вновь отправился в зал салуна, и Джонни встретил его как нельзя более дружелюбно.
