— Мама, но раньше я слышала от вас совершенно иное в адрес господина Д´Арси! Разве не вы уверяли меня в том, что он отличная партия, хоть и вдовец, и немолод? Разве не вы убеждали отца, что старинный рол Монфор д ´Анвилей и не менее древний Д´Арси было бы неплохо объединить? Не вы, матушка, узнавали, на каком балу будет присутствовать господин герцог, и мы немедленно выезжали туда? — Габриэлла разозлилась по-настоящему.
— Умерь свой пыл, Габриэлла! И не смей повышать на меня голос! Все, что я делала, я делала для тебя и для нашей семьи! Немедленно отправляйся в свою комнату и не появляйся мне на глаза! Я должна подумать, как нам теперь быть…
— О чем вы, матушка? Господин герцог не был мне женихом, он был честен со мной и поступил благородно, приехав ко мне сам.
— Его светлость опозорит тебя на весь свет! Мы ожидали, что он сделает предложение со дня на день, при дворе ваши имена уже связали, а теперь вдруг откуда ни возьмись появляется его жена!
— Но ведь не его вина в том, что госпожа Д´Арси нашлась?
— Ты ничего не знаешь, Габриэла, кроме того, что сообщил тебе герцог. Отправляйся в спальню, мне нужно поразмыслить и посоветоваться с твоим отцом!
Разговор с матерью расстроил девушку еще больше, и она, уже не скрывая слез, вернулась в свою комнату, где проплакала всю ночь.
Ее мать же, решив, что нашелся довольно веский повод, чтобы отвлечь от дел его светлость, господина Монфор д´Анвиля, постучалась к мужу в кабинет.
Эдмону Монфор д´Анвилю было чуть за пятьдесят, на десять лет больше, чем его супруге. Он мало интересовался светской жизнью, от большой политики держался в стороне, опасаясь быть съеденным противоборствующими сторонами или угодить в какой-нибудь заговор. Больше всего на свете он обожал свою семью и собак. Он как раз читал занимательную книгу о собаках, которую ему недавно доставили, когда в комнату вошла госпожа герцогиня.
— Эдмон, ты не представляешь себе, что случилось!
— Кто-то скончался? Ты выглядишь взволнованной, дорогая!
— Да нет, скорее наоборот. Восстал из мертвых! И это сейчас, когда Габриэла была так близка к свадьбе с Александром Д´Арси!
— Прошу тебя, присядь и объясни, о чём речь, я ничего не понимаю, — герцог усадил супругу в кресло. — Выпьешь вина?
— Да, пожалуй, вино сейчас не помешает, — она сделала большой глоток и принялась объяснять:
— Ты не можешь не помнить, как бесследно исчезла жена Д´Арси.
— Безусловно, тем более, мы недавно снова об этом говорили в связи с возможным браком нашей дочери…
— Так вот, она оказалась жива! Я не знаю подробностей, только господин герцог приезжал сегодня сообщить об этом нашей Габриэлле. А бедная девочка считает его поступок благородным!
— Но где она скрывалась все это время? — герцог даже был вынужден отложить книгу. — Это выглядит, по меньшей мере, странным… Однако, погоди, почему ты говоришь о Д´Арси с таким презрением? Это истинно верный поступок, приехать к человеку, с которым его что-то связывает и сообщить, что теперь их отношения становятся невозможными…
— Да что ты такое говоришь, Эдмон! Это же такой стыд!
— Постой, Маргарита, но ведь Д´Арси не был помолвлен с Габриэллой! Он даже не просил у нас ее руки! Если ты будешь справедливой к нему, то у герцога не было никаких обязательств по отношению к нашей дочери. Это ты убеждала ее, что герцог испытывает к ней симпатию, пыталась столкнуть их друг с другом почаще, ну признайся же!
— Ты обвиняешь меня в том, что я хотела добра нашей дочери? Что подыскала ей хорошую партию? Ты же сам считал, что объединение наших родов могло бы быть чудесным союзом. И поддерживал меня во всех шагах на этом пути.
Герцог нахмурился и потер лоб.
— Ты в чем-то права, Маргарита. Если бы Д´Арси женился на нашей дочери, генеалогическое древо Монфор д´Анвилей стало бы едва ли не сильнее Жиизов! Но что ж, этому не суждено было сбыться. Раз госпожа Д´Арси жива, будем искать для Габриэллы другого жениха.
— Мы должны что-то придумать! Нельзя оставлять все, как есть!
— Маргарита, опомнись! О чем ты говоришь! Герцог женат! И ничто не может изменить эту данность. — Его светлость всерьез рассердился. — Я запрещаю тебе продолжать даже думать о Д´Арси и мучить этими разговорами Габриэллу. В конце концов, ничего не произошло! Не было помолвки, значит, ничего и не было! Лишь наши домыслы, предположения и тайные мечты. Возблагодари Господа нашего за чудесное спасение герцогини Д´Арси и начинай выезжать с Габриэллой на балы и приемы. Нашей дочери недолго ходить в невестах, породниться с д´Анвилями мечтают многие. Нам остаётся только выбирать.
Герцогиня с чувством поставила на стол бокал, чуть не уронив его на пол, и молча покинула кабинет мужа, хлопнув дверью.
