— О том, что ты хотела заставить господина Д´Арси жениться на мне, избавив его от тяжелого, по твоему мнению, бремени — его супруги? — Голос Габриэллы дрожал, и она сама едва стояла на ногах. Девушка слышала весь разговор, вспоминая, каким странным стало поведение матери в последнее время, и то, что герцогиня не отрицала свою причастность к отравлению, стало для нее страшным ударом. Александр, видя, что девушка близка к обмороку, отпустил герцогиню, которую все еще держал за руку, и приблизился к Габриэлле.
В этот момент из герцогини Монфор д´Анвиль словно вынули железный стержень. Закрыв лицо руками, она зарыдала. Д´Арси не нужен был другой ответ, ему все стало ясно. Габриэлла сделала несколько шагов назад, оступилась и стала оседать на пол. Упасть ей Д´Арси не позволил. В этот момент в дверном проеме появился герцог Монфор д´Анвиль. Увидев дочь на руках у Д´Арси, он бросился к ней:
— Габриэлла! Что же это! Ваша светлость? Маргарита? Что происходит, черт побери!
Александр усадил девушку в кресло. Та все еще не приходила в себя. Отец пытался привести Габриэллу в чувство и хлопотал над дочерью. Маргарита бросилась к Д´Арси, схватила его за руку и горячо зашептала:
— Ради всего святого, умоляю вас, не говорите ничего мужу! Я сама во всем им признаюсь, но не сейчас. Заклинаю!
Александр с видимым отвращением разжал ее пальцы, вцепившиеся в камзол.
— Вы должны все мне рассказать, сударыня.
— Я все сделаю, как вы пожелаете! Только прошу, позвольте мне самой поговорить с мужем и дочерью! Не дайте опозорить нашу семью, ведь девочки станут париями в свете!
— Я буду ждать вас в библиотеке. Прошу простить меня, господин Монфор д´Анвиль, — обратился он к герцогу, — но ее светлость сама объяснит вам.
Не говоря больше ни слова, Д´Арси покинул гостиную. Где располагается библиотека, он помнил. Маргарита Монфор д´Анвиль появилась там через несколько минут:
— Я сказала мужу, что мне нужно прежде проводить вас.
— Как чувствует себя госпожа Габриэлла?
— Уже пришла в себя, но только плачет и ничего не говорит. С ней Полетта. Вы хотели узнать, что это был за яд, чтобы отыскать противоядие?
— Мы знаем, что за яд вы использовали, сударыня. Но не знаем его количество.
— По одной маленькой капле на каждое пирожное, — пробормотала герцогиня. — Я боялась добавлять много, чтобы не испортить вкуса… Возможно, на какие-то попало чуть больше …
Женщина, стоявшая перед ним, не вызывала у герцога ничего, кроме омерзения.
— Ради госпожи Габриэллы и госпожи Полетты я не сообщу ничего королю. Но если моя жена умрет, вам лучше не жить. Надеюсь, это вы понимаете?
Изабелла Монфор д´Анвиль молча кивнула.
— Вам не придется самому свершать правосудие, господин Д´Арси. Я буду молиться за вашу супругу. Не стану просить у вас прощения, такой поступок простить невозможно. Однако, вы отец, и разве сами не сделали ли бы все для своих детей?
— Вы переступили черту, герцогиня. Надумали себе то, чего не существовало. Позволили себе решать за Господа Бога, кому оставаться на этой земле, а кому нет. Разве счастья на крови вы желали бы своей дочери?
— Я просто хотела ей счастья. Она бы никогда не узнала. Этот грех остался бы на моей совести, — голос герцогини дрожал, хотя она старалась говорить твердо.
— Я не хочу вас дальше видеть, сударыня. Мне нужно возвращаться к жене. Чуть позже я еще заеду навестить госпожу Габриэллу.
Сильвия стояла на балконе, держась за перила, и любовалась необыкновенным видом, открывавшемся ее взору. Величественные горы, поросшие густым лесом, вершины, на которых даже летом не таял снег. Дома, спускавшиеся вниз, в долину, и дивный мост через бурную горную реку можно было созерцать бесконечно. Леса здесь были полны зверей, по ночам часто слышался то волчий вой, то рев медведя, а однажды ей даже удалось увидеть во дворе случайно забежавшую к ним рыжехвостую лисицу. Та так громко тявкала, что разбудила Сильвию посреди ночи.
На ладони лежало несколько ягод лесной земляники, чудом уцелевших до августа. Чуть прикрыв глаза от яркого солнца, она погрузилась в мысли и вздрогнула, почувствовав чье-то присутствие за спиной. Обернувшись, прямо за собой она увидела Александра. Тот уже несколько минут наблюдал за женой. Иногда ему казалось, что совсем немного, и та все вспомнит, а иногда ее лицо становилось таким отстранённым и чужим, что Д´Арси становилось не по себе. Теперь же Сильвия обрадовалась появлению мужа.
