— Я буду молиться вместе с вами об исцелении госпожи Сильвии. Поверьте мне, ради Бога, я не имею к отравлению никакого отношения! Ведь я уже говорила вам однажды. Если бы госпожа герцогиня не вернулась столь неожиданным образом, я была бы счастлива, что такой благородный и достойный дворянин как вы одарили меня своим вниманием. Но у вас есть семья, жена и дети, и ни в одном, даже самом кошмарном сне, я не могла бы представить себе, что могу отнять у вас это. Тем более, выбрав такой изощренный и страшный способ…
Д´Арси поднес руку Габриэллы к своим губам. — Благодарю вас, сударыня. Ради всего святого, простите меня за эти нелепые подозрения. Мне нужно возвращаться, я не хочу надолго оставлять Сильвию одну. Только прошу вас, не передавайте нашего разговора никому. Сейчас еще не время, чтобы узнали о происходящем…
— Вы можете быть спокойны, сударь.
Герцог, поклонившись, покинул библиотеку, а Габриэлла обессиленно опустилась в кресло.
Герцог уже ушел, когда в библиотеку спустилась из своего добровольного заточения госпожа Монфор д´Анвиль. Ей уже успели доложить о визите Д´Арси, и сейчас она с замиранием сердца ожидала, какими же словами ее встретит дочь.
— Что ты делаешь здесь, Габриэлла? — поинтересовалась она. — Неужели в тебе проснулась любовь к чтению?
— А что вы делаете тут, матушка? Решили ненадолго отвлечься от своих молитв? Отчего вы вдруг сделались такой набожной?
— Не твое дело, Габриэлла. Что значит набожной! Тебе следует почаще молиться и нижайше просить Всевышнего, чтобы он даровал тебе хорошую партию. И чтобы поумерил твою дерзость! Жена должна быть кроткой и покорной, а ты грубишь матери с отцом и позволяешь себе разного рода вольности! — несмотря на внутренний страх, герцогиня разозлилась на непокорную дочь.
— О каких вольностях вы изволите говорить, матушка?
— Ты не ответила на мой вопрос о том, чем ты тут занималась.
— Я беседовала в библиотеке с господином Д´Арси. Он только недавно ушел. Вам наверняка уже доложили, иначе вы не стали бы приставать ко мне с такими расспросами. Что же странного в том, что я сижу в библиотеке.
Герцогиня сделала вид, что не заметила колкости.
— Так отчего герцог явился с таким неожиданным визитом? Без записки? Вероятно, что-то произошло, — Маргарита старалась говорить как можно тверже, но ей это не очень удавалось, голос слегка подрагивал.
— Отчего вы решили, что что-то должно было случиться? У его светлости был ко мне разговор. Но я не могу вам его передать.
— Как это не можешь? Вы даже не помолвлены, и это неприлично встречаться с женатым мужчиной без ведома родителей.
— Матушка, — Габриэла была тверже скалы. — Господин герцог не может меня ничем скомпрометировать. Он слишком хорошо воспитан. Я горда тем, что его светлость видит во мне друга, которому он может доверять. И я не предам его доверия.
— Ну, хорошо, что ты, — отступила герцогиня. — Храни свои тайны, мне они неинтересны. — Маргарита заставила себя улыбнуться и потрепала дочь по руке.
— Я, пожалуй, вернусь к себе. А после обеда мы же собирались навестить портниху. Наши наряды уже должны быть готовы.
— Конечно, матушка, — Габриэлла была рада, что мать перестала выпытывать детали ее разговора с Д´Арси. Она никак не могла остановить внутреннюю дрожь после беседы с герцогом.
Маргарита Монфор д´Анвиль, выйдя из библиотеки, прислонилась к стене и глубоко вздохнула. Если бы герцогиня Д´Арси умерла, вряд ли герцог явился бы сюда. А если яд не подействовал? Или она вообще не попробовала ни кусочка? Зачем же тогда Александр приезжал к Габриэлле? — Маргарита снова разозлилась. Дочь была упряма и своенравна, именно сейчас, когда ее матери так важно знать правду! Женщина не могла более находиться в таком напряжении и ожидании новостей из дворца Д´Арси.
Вернувшись, герцог тут же поднялся к жене. Мэтр Тьери встретил его у дверей спальни:
— Не торопитесь, ваша светлость, госпожа герцогиня спит. Новых приступов не было. Мы даже убедили ее выпить немного бульона.
Д´Арси заглянул в приоткрытую дверь. Сильвия — бледная почти до синевы, дышала ровно, будто бы в обычном сне. Герцог вздохнул, испытав некоторое облегчение.
Изабелла Д´Арси получила письмо сына уже на следующее утро. Женщина многое повидала на своем веку и еще помнила лицо короля Шарля, за несколько дней до своей смерти появившегося на балу. Помнила госпожу Лазье, которую, как известно, отравила любовница мужа, начинив ядом румяна. Герцогиня положила письмо на стол и несколько раз прошлась по комнате, туда и обратно, так ей лучше думалось.
