Утром пришёл приказ от командира эскадрильи: продолжить учебные полёты. Берг решил этот приказ проигнорировать. Да, враги не будут ждать хорошей погоды. Да, соколы Астории должны летать и в бурю. Для того и была построена эта база в самой северной точке страны, чтобы в настоящем деле проверить всех этих юных ангелов смерти, героев симуляторов и отличников классных комнат. И всё же, последнее решение о каждом вылете принимает инструктор. Вот Берг его и принял: пока не утихнет метель, ни один экипаж не поднимется в воздух. В мирное время он не станет рисковать ни мальчишками, ни машинами. Тем более что новые модели «Кречетов», которые прибыли на базу прошлым летом, все ещё во многом оставались загадкой, даже сам Берг не до конца понял, что там наворотили дизайнеры, что-то нужное, что-то лишнее. Вот если бы самому сесть за штурвал, почувствовать, как отзывается машина… Но последняя комиссия подтвердила прежнее заключение: годен с ограничениями. А это означает кресло второго пилота. В его случае — инструктора. А также должность командира части. И поскольку на острове кроме его лётной школы не было ничего, Берг выполнял функции губернатора острова, в полномочия которого входило заключать браки, брать под стражу виновных в преступлениях и взимать налоги. Эти полномочия неизменно становились объектом шуток, да и Берг никогда не воспринимал их всерьёз. Другое дело — полёты. Это серьёзная власть и серьёзная ответственность.
Ударил ветер в маленькое окно, и Бергу стало холодно и неуютно. Захотелось тепла, хотя бы такого, из чайника. Рука привычно легла на рукоять трости. Конечно, чтобы передвигаться по дому трость не нужна, но он слишком привык к этому предмету. Тогда, позапрошлой весной, в один особенно чёрный день он выбросил трость в мусор. Чтобы больше ничто не напоминало ему об этом человеке, любимом, холодном, жестоком. Через день он передумал, но было уже поздно. Мусор забрали. Берг предпочитал не вспоминать, что случилось с ним, когда он понял, что ничего не осталось у него от Келли. Но оказалось, что умный Элоиз, увидев трость в мусорном баке, припрятал ценную вещь. С тех пор Берг не расставался с ней ни на миг. Только усевшись в кабину «Кречета», отдавал трость механику. А приземлившись, снова забирал.
Хлопнула входная дверь. Засыпанный снегом Крейг шумно ввалился в крохотную прихожую, впустив ледяной вихрь.
— Ужас, что делается! — весело воскликнул он, обметая снег с полушубка. — Я такого не припомню, прямо конец Света!
Он положил перед Бергом почту: стопку конвертов, открыток, рекламных брошюрок. Какому дураку приходит в голову присылать сюда, на Хисс, рекламу пылесосов или моющих средств?
— В столовой уже елку нарядили, — продолжал Крейг, приглаживая ладонью редеющие светлые волосы. — Пилоты все трезвые, а вот кое-кто из механиков, по-моему, уже бухнул. Ты же не станешь их за это наказывать? Праздник же все-таки.
— На Хиемсхелме сухой закон, Крейг, — проронил Берг, перебирая конверты. — Тебе это известно лучше других.
Закон появился полтора года назад, когда Берг привёз на остров окончательно спившегося друга. Назначил его завхозом, загрузил работой, поселил в своём боксе, ни на минуту не оставляя одного. Ему и самому нужно было это постоянное напряжение, забота о другом, чтобы не думать о себе. Чтобы истерики друга заглушили собственный внутренний голос, продолжающий вопить днём и ночью, выматывающий душу вопросами, на которые нет ответа. И лишь по ночам, лёжа без сна на узкой койке, глядя в маленькое окошко, Берг спрашивал себя снова и снова: «Почему? Что я сделал не так, в чем ошибся?» И утешал себя уговорами, убеждая в необыкновенной своей удаче: «Ты выжил, когда должен был умереть. Поднялся на ноги, избавился от боли, когда должен был остаться калекой. Тебя вернули в авиацию, даже присвоили новое звание, доверили лётную часть, допустили к полётам. Будь благодарен и не проси о большем».
Месяцы тяжёлого труда, усиленного питания и тренировок дали результаты: бледный, исхудавший алкоголик с трясущимися руками и с нервными припадками стал понемногу превращаться в прежнего Крейга, весёлого, смешливого альфу, умницу и добряка. Даже небольшим брюшком обзавёлся. Вернулась к Крейгу и прежняя активность: на острове появилась баня, а также клуб охотников, каждый четверг после ужина составлялась партия в покер. Но Берг знал: бывших алкоголиков не бывает. Друга от бутылки не удержишь, значит — не будет бутылок на Хиссе. Пришлось расстаться с несколькими хорошими людьми, выслав их с острова. Губернатор Берг был в своём праве. На острове сухой закон. Так и самому легче не спиться.