В парке оказался за десять минут до назначенного времени. От радости и волнения кружилась голова. Сейчас он увидит Берга. Чушь, ничего он ему не скажет, ничего не станет объяснять. Просто обнимет его что есть сил. Положит голову на плечо, прижмётся к груди и ни за что не отпустит, ни за что!
Сначала ему показалось, что Берг ещё не пришёл. Келли оглядел публику у фонтана и отступил в тень аллеи. Все же напрасно он пришёл раньше времени, он поставит Берга в неудобное положение…
И вдруг он увидел его. Увидел большой букет желтых тюльпанов, зажатый в руке. И хрупкого белокурого омегу, положившего тонкую руку на грудь его Берга. А в следующее мгновение они шагнули друг к другу и обнялись, и горячо, и нежно. Рука с букетом легла на узкую спину омеги, прижала крепче, щека, которой он касался столько раз, легла на белокурую макушку, и пара замерла в тесном объятии, чуть покачиваясь, растворяясь друг в друге.
Келли поспешно отступил. Сошел с дорожки, спрятался за дерево. Прижался спиной к жёсткой коре, бессильно сполз на землю. Спрятал лицо в ладонях. Как он мог забыть? «Я хочу познакомить тебя с человеком, очень важным в моей жизни». Вот он, белокурый омега, маленький, нежный. Может быть, не самый молодой и не самый красивый, Келли не рассмотрел его издалека. Но, несомненно, обладающий той хрупкой привлекательностью, которую ценят альфы, предпочитающие видеть в своих омегах детей. Нет, он не хочет знакомиться с этим человеком, важным в жизни Берга. Не может.
Келли с трудом поднялся на ноги, побрел по влажной земле, не разбирая дороги. Где был этот милый омега, когда Берг так нуждался в нем? Когда он задыхался от паники, корчился от боли, сгорал от стыда? Впрочем, какая теперь разница? Это Берг, он понял, и простил, и вновь впустил в свою жизнь того, кто однажды его предал. Это дело Берга. А его, Келли, дело оказаться как можно дальше от этого страшного места.
Он споткнулся о низкое ограждение, упал на четвереньки. Где-то близко рассмеялись. Только бы Берг не обернулся на смех, только бы не увидел его! Келли вскочил на ноги, побежал. Растоптал голубые цветы на клумбе, выскочил на аллею, гравий зашуршал под подошвами. Лишь бы скорее, только бы не обернуться! Силы Света, можно ли быть таким безумцем! Ведь его, Берга, пришлось уговаривать, пришлось просить о сексе! Как он не понял уже тогда, что он посмел себе возомнить? Как мог принять простую человеческую порядочность, благодарность и великодушие за… Что? Любовь? Влечение? «Я не собираюсь делать вид…» Прости, Берг, объяснения не будет! У тебя есть твой омега, человек, очень важный в твоей жизни. Как мог он подумать, что сумеет, найдет в себе силы нянчить их детей? Глядеть, как хрупкий белокурый омега кладёт голову ему на плечо, обнимает за шею, касается губами виска?
Аллея закончилась, ушла из-под ног дорожка. Келли споткнулся, по инерции сделал несколько неверных шагов и замер, ослеплённый ярким светом, оглушённый пронзительным рёвом. И в один неправдоподобно длинный момент увидел летящую на него громаду, переливающуюся огнями, и чёрное небо с серыми облаками, стремительно падающее под ноги.
========== Глава 13 ==========
Над островом Хиемсхелм, а по-простому — Хисс, четвёртый день бушевала пурга, белой ладонью прижав приземистые домики посёлка, надёжно похоронив взлётные полосы и ангары. Остров ослеп, оглох и потерялся в белой ярости. Пройти из дома в дом, из ангара в медпункт, из столовой в мастерские можно было, лишь держась за протянутые на уровне груди канаты. Каждые четыре часа дорожки прочищали снегомётами, каждые четыре часа снега наметало по колено. День Негасимого Света погрузился во тьму. Ночь обещала быть непроглядной.