В почте обнаружилось письмо Элоиза, нарядное, праздничное. Берг улыбнулся, вскрыв конверт с симпатичным зайкой на картинке, увидев такого же зайку на листе бумаги, исписанном ровным красивым почерком. Кто теперь пишет письма от руки? Только папа. Письмо немного опоздало. Элоиз настойчиво приглашал его на праздники домой, писал об особенно большой ёлке возле храма, о зимнем параде, о гостящих родственниках. Неужели он не понимает, что Берг не может приехать? Не может жить в доме, где все напоминает о нём, где каждая чашка хранит прикосновение его рук, каждая половица помнит его шаги. Даже в Хартане жить — не может. А вдруг увидит его на улице? Он и столичных новостей не читает никогда, чтобы не увидеть в светской хронике его фото за спиной какого-нибудь сенатора или магната. Сомнений быть не может, Келли выбрал такую судьбу. И оттого ушёл, не попрощавшись. Берг ошибся в нём. В этой ошибке винить некого. Только себя.
Закипел чайник. Берг достал из шкафчика две кружки, бросил пакетики зеленого чая. И вдруг замер, услышав в вое вьюги новый звук, знакомый и невероятный. Вскинул брови и Крейг:
— Летит кто-то!
Тотчас же ожил огонёк внутренней связи, прозвучал в динамике бодрый голос:
— Дежурный по части лейтенант Клейн докладывает: борт 20-17 запросил посадку!
— Группу охраны ко второму ангару. Расчистить дорожку к взлётному полю.
— Уже послал, господин майор!
— Пойдём, Крейг!
Через минуту они уже пробирались по колено в снегу, грудью ложась на белые ладони пурги.
— Как же они сядут? — перекричал вой ветра Крейг. — На взлётной полосе снега по пояс!
Ответ нашёлся сам собой, когда белые столбы света прорезали мрак и лёгкие снежинки заплясали в лучах. Штурмовик вертикального взлёта «Валькирия» опускался на остров Хисс, поднимая в воздух клубы белой пыли. А значит, полковник Роуланд почтил дальнюю лётную часть высочайшим визитом, и к тому же в праздничный день.
Четыре тёмные фигуры спрыгнули на снег. Берг приветствовал салютом шедшего впереди рослого альфу.
— Какими судьбами, полковник?
— Привёз вам, майор, пополнение: инженера и медработника. А также подарки к празднику, кое-что к столу… Можно поговорить где-нибудь под крышей, пока меня заправят?
— Конечно, господин полковник, прошу. Только держитесь за канат, иначе мы снова встретимся только весной.
Крейг ушёл устраивать пополнение, а Берг повёл высоких гостей — полковника и его второго пилота — в тёплую, уютную столовую, где пахло хвоей и сдобой. Полковник протянул длинные ноги к электрическому камину, вздохнул с усталостью и с удовольствием.
— Вы не представляете, каково это — вести «Валькирию» через шторм. Она ведь с характером, она сопротивляется, как норовистая кобыла. Но только она и может пройти сквозь этот ад. От ваших хвалёных «Кречетов» только перья полетят.
— Останьтесь до утра, господин полковник, — предложил Берг. — Поужинаете с нами, отметите праздник, а к утру, может быть, и погода поутихнет.
— Не могу, Берг, меня ждут дома. Кстати, в апреле вызываю вас в столицу на экстренную медкомиссию. Надеюсь, вы получите полный доступ. Новая модель «Кречета» до сих пор не рекомендована к массовому выпуску, решение нужно принять как можно скорее.
— Трудно понять машину, не сев за штурвал… Простите, я совсем забыл о гостеприимстве. Могу я вам что-нибудь предложить, господа?
Вскоре подали кофе, свежую сдобу, сырную нарезку.
— Замечательный у вас кофе, Берг, — похвалил полковник, от наслаждения прикрывая глаза. — Но я привёз вам лучшего. Найдёте там, в ящиках.
Берг поблагодарил и снова подумал: что погнало его командира в праздничный вечер на край земли? Может быть, всего лишь желание полетать над бурей, доказать, что он всё ещё лучший? Это Берг мог понять прекрасно. Если бы он мог сейчас… Или призвать Берга к совести, задеть его самолюбие, быть может?
— Господин полковник, вынужден вам сообщить: ваш приказ о продолжении учебных полётов не выполнен. Погода не позволяет.
Голубые глаза хитро блеснули над ободком кофейной чашки. Но в ответе послышалась лишь лёгкая насмешка:
— Решать всегда вам, господин инструктор. Или мне следует вас называть господин губернатор? Но в данном случае я с вами согласен: летать в такую погоду могут немногие. Вы смогли бы. И на «Валькирии», и на «Кречете». Когда получите полный допуск, возьмёте меня вторым? От Хартана до Хисса?
— Вы окажете мне честь, господин полковник.
Берг увидел, как быстро исчезла со стола скромная закуска, и собрался было снова предложить гостям ужин, но Роуланд встал, потянулся, как кошка, почти касаясь пальцами невысокого потолка, проговорил:
— Пора в путь, господа. Северн, возьмёшь на себя управление, когда выйдем из шторма?
У готового к полёту штурмовика простились. Перекрикивая вьюгу, Берг снова спросил:
— Может, все же останетесь?
— Не могу, Берг! — засмеялся Роуланд. — Дома ждёт меня жених!
— Жених! — удивился Берг. — Значит, какому-то омеге всё же повезло!
— Бете, Берг, — отозвался полковник серьезно и доверительно. — Бете. Но какому! Лучшему на свете. Так что это мне повезло, не ему.
А потом обнял Берга за плечи, проорал в самое ухо: