Именитых глаголю: Петра, Алексея, Леонтиа, Сергиа-чюдотворца, Варлама, Кирила, Пафнотиа[1106] и ученика его, приснаго отца нашего, чюдотворца, глаголю, Иосифа, создателя святыа обители сеа, иже послежде всех явися и святыми молитвами его посреди прежебывших великых отець присный ученик и наследникъ быв вышняа обители и земных благъ наслаждающаго обилно, — и неименитых, ихже имена в книгах животных,[1107] и слава, и похвала, и веселие, и радость неизглаголаннаа, яже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку перстну не взыде,[1108] иже Человеколюбец Богъ уготова всемъ любящим его от всеа душа, прежнимъ и последним, — съ аггелы ликование, съ арханггелы
Якоже пишет в Житии святого преподобнаго отца нашего великаго Ануфриа пустынножителя,[1109] яко завеща святому Пафнотию память творити и кадило принести посреди братии и въ всех христианех: «Аще кто просфиру во имя мое на память принесет Господеви Богу моему, на всяком месте причтет его Господь въ 1 час тысяща лет,[1110] — се бо есть прошение мое, еже испросих у Того, — и иже препитает брата нища во имя мое, помяну его, да сподобит его Господь в 1 час 1000 лет приити». Азъ же отвещах и рех к нему: «Аще убо нищь есть кто, не могый принести ничтоже или препитати брата в память твою, таковый в 1 час 1000 лет не придет ли?» И той рече ми: «Аще мало фимиана во имя мое в воню благоюханиа Господеви принесет, — подобъныа сподобляются благодати и радости». Дерзнув же азъ, се рех ему: «Аще в пустыни кто ходя, якоже ты, не обрящет фимиана принести в память твою, не приидет ли в первый час 1000 лет? Паче же, отче, да доидет памятства достоинньства твоего, егоже бо просиши у Бога, дастъ ти ся, и не лишит тя прошениа твоего за неленостное твое служение, егоже ради на 60 лет сотвори в пустыни сей, Господа ради, терпя». Он же, отвещавъ, рече ми: «Аще кто нищъ есть, в пустыни живый, и не может приношениа сотворити, или кадило и елей влиати, или фимиана вложити, вставъ же таковый и да глаголеть: „Отче нашь, иже еси на небеси” и прочаа до „Аминя", и по имени моему Господеви принесет, и аз въспомяну его къ Господу, и помолюся сподобити его в первый час тысяща лет со всеми праведными мзду приати».
И иже в святых преподобнаго отца нашего Феодосиа Печерскаго,[1111] светилника всеа Русии, иже обещавшагося за нас слово отдати на Страшнем твоем Суде, на немже, Господи, и мене, грешника, неосуждена сохрани и в мире управи живот мой молитвами Пречистыа ти Матере и всех святых, иже отвека тебе благоугодивших. Темже еще молю ти ся, Господи, Исусе Христе, преже да же не приидет ко мне смертное посечение, очисти мя преже и спаси мя! Аще б и всю жизнь мою пожих в свете семъ, пребываа въ злых делех, но скончание живота моего добро и мирно подаж ми, Господи, и наведи мя на путь истинный, имъже дойду светлаго дне и насыщуся райскиа пища и радости святых всех, иже отвека тебе благоугодивших. Аминь.
Посем прочти рукописание грехов моих, яже в свитце писано, исповедание Господу Богу, и Пречистей его Матери, и всем святым его, и тебе, господине отче, яже от юности моеа и до старости, яже в мире и по отречении мира, вся безмернаа, многаа, сквернаа,злаа,чрезестественаа, безчисленаа моя безакониа, ведомаа и неведомаа, яже, помня, написах и яже, не помню, умолчях, — Богу единому сие предах, Праведному Судии и Создателю нашему, иже истинно сердца и помышлениа наша испытающему.[1112] И, прочет сиа, раздери, мене же, многогрешнаго, разреши, и благослови, и прости, и отпусти всяко слово, и отлучение, и клятву, и проклятие, и всяк соузъ греховный.
Посем же и сие, Бога ради, проговори, малое покаание мое, егоже по вся дни обещахся глаголати изустъ пред образом Божиим, или пред крестом Христовым, или Пречистыа его Матере в дни и в нощи; еже, аще коли и глаголах, но не от всего сердца и несокрушено, не со слезами; и в том солгах, окаанный, слабый и ленивый, понеже не по вся дни сие исправлях и сие заложих малое свое келейное морокование, сииречь правило[1113] и молитвы, яже предал ми отець мой духовный, старец Феодосий, архиепископъ бывший Великого Нова града и Пскова.[1114] И сие, мню, неприатно от Бога, понеже от нечистых устъ и сквернаго языка, от мерзъскаго сердца, от оскверненыа моеа душа възсылаема и нечистыми помыслы всегда смущаема.
