— Сначала отдохнуть и восстановить силы. Потом посмотреть, что можно делать в рамках ограничений.
— А ваши проекты?
— Многие продолжают работать. Ученики оказались на высоте.
— Значит, дело не пропало?
— Не пропало. И не пропадет.
Дома Антона ждал ворох писем от учеников и сторонников. Все они выражали радость по поводу освобождения и готовность продолжать совместную работу.
Особенно важным было письмо от Федора Сопина:
"Дорогой учитель! Пока вас не было, мы продолжали работу. Калужский завод работает отлично, олонецкие рудники дают рекордную добычу, тульские мастера освоили новые технологии. Ваши идеи живут и развиваются.
Правда, пришлось быть осторожнее с социальными экспериментами. Но главные принципы сохранены.
Ждем вашего возвращения к активной деятельности."
Это письмо убедило Антона в том, что время в тюрьме не было потрачено зря. Его ученики доказали свою самостоятельность и преданность общему делу.
— Ртутный след, — размышлял он, — привел меня в тюрьму, но и вывел из нее. Иногда нужно пройти через испытания, чтобы понять истинную ценность того, что делаешь.
Теперь он знал, что его дело не зависит от его личной судьбы. Идеи справедливости и прогресса будут жить и развиваться независимо от того, кто их выдвинул.
А это означало, что главная цель достигнута. Семена посеяны, всходы появились, теперь они будут расти сами.
Ртутный след, который казался дорогой к краху, оказался дорогой к новому пониманию своей роли в истории. И Антон был готов продолжать путь по этой дороге.
Первые месяцы после освобождения из Петропавловской крепости Антон Глебов провел в вынужденном бездействии. Ограничения, наложенные судом, практически исключали любую активную деятельность. Нельзя было выезжать из Петербурга без разрешения властей, нельзя было заниматься вопросами управления рабочими, нельзя было даже открыто встречаться с бывшими учениками.
Зима 1767-1768 годов тянулась особенно долго. Антон сидел в своем доме на Васильевском острове, читал книги, писал записки о пережитом, изредка принимал немногих разрешенных гостей. Но внешнее бездействие не означало внутреннего покоя.
В голове постоянно крутились планы будущей работы, анализировались ошибки прошлого, обдумывались новые подходы к решению старых проблем. Заключение в крепости дало ему время для глубоких размышлений, и теперь он видел многие вещи под новым углом.
— Возможно, — размышлял он в одиночестве, — я действительно был слишком поспешен с социальными экспериментами. Слишком быстро пытался изменить то, что складывалось веками.
Но тут же возражал сам себе:
— А сколько людей получили лучшую жизнь благодаря этим "поспешным" изменениям? Разве можно жалеть о том, что тысячи семей стали жить достойнее?
Эти внутренние споры помогали ему лучше понять природу социальных изменений, найти баланс между необходимыми реформами и общественной стабильностью.
Первым посетителем, получившим официальное разрешение на встречу, стал Михаил Васильевич Ломоносов. Встреча состоялась в феврале 1768 года, в кабинете Антона.
— Как дела, Антон Кузьмич? — спросил Ломоносов, внимательно изучая лицо друга. — Не сломила ли вас тюрьма?
— Наоборот, Михаил Васильевич. Тюрьма многому научила. Показала истинную цену свободы и истинную силу идей.
— В каком смысле?
— В том смысле, что идеи оказались сильнее человека, который их высказал. Пока я сидел в крепости, мои ученики продолжали работу. Значит, посеянные семена дали крепкие всходы.
— А что планируете делать дальше?
— Сначала нужно дождаться снятия ограничений. А пока буду готовиться к новому этапу работы.
— Какой подготовки?
— Теоретической. Хочу написать книгу о принципах организации производства, о методах управления людьми, о путях развития промышленности.
Ломоносов заинтересовался.
— Книга — это хорошо. Письменное слово переживает своего автора. Но не будет ли она признана вредной?
— Постараюсь писать так, чтобы не было формальных поводов для запрета. Но истину говорить буду.
— А как совместить истину с осторожностью?
— Истина имеет много граней. Можно осветить те грани, которые менее опасны, но не менее важны.
Разговор с Ломоносовым убедил Антона в правильности избранного пути. Книга могла стать способом передать накопленный опыт будущим поколениям, обойдя текущие политические ограничения.
Работа над книгой началась в марте 1768 года. Антон решил назвать ее "Основания рудного дела и заводского устройства в России". Название было нейтральным, техническим, но содержание планировалось гораздо шире.
Книга должна была состоять из нескольких частей:
Первая — о методах поиска и разведки полезных ископаемых. Вторая — о технологиях добычи и переработки руд. Третья — об организации производства и управлении предприятиями. Четвертая — о подготовке кадров и распространении знаний. Пятая — о перспективах развития горного дела в России.
Самой деликатной была третья часть, где планировалось изложить принципы справедливого управления людьми. Здесь нужно было быть особенно осторожным.
