Мы остановились футахъ въ тридцати отъ земли, — то есть, если можно назвать землею песокъ: тутъ не было ршительно ничего, кром чистйшаго песка. Мы съ Томомъ спустились по лстниц и побгали, чтобы размять себ ноги, что было очень пріятно, — то есть, собственно, самое разминаніе, но песокъ жегъ намъ ноги, точно горячіе уголья. Скоро мы увидали, что кто-то показался вдали, и бросились къ нему навстрчу, но услышали въ то же время крикъ Джима, взглянули на него, а онъ такъ и пляшетъ, длаетъ знаки, оретъ. Мы не могли разобрать его словъ, но все же перепугались и побжали назадъ къ шару. Когда мы были уже недалеко отъ него, то разобрали, что Джинъ кричитъ, и у меня ноги такъ и подкосились:
— Скоре! Скоре! Спасайтесь! Тамъ левъ… я вижу его въ трубу!.. Бгите, ребята! Прошу васъ, улепетывайте какъ только можете!.. Онъ убжалъ изъ звринца и не видно никого, кто бы гнался за нимъ!
Томъ такъ и мчался, но у меня ноги отнимались; я едва переводилъ духъ, какъ это бываетъ во сн, когда за вами гонится привидніе. Онъ поднялся по лсенк на нсколько ступеней, обождалъ меня, а какъ только и я вскочилъ на нее, онъ крикнулъ Джиму подниматься вверхъ. Но Джимъ потерялся совсмъ и отвтилъ, что позабылъ, какъ это длается. Тогда Томъ сталъ лзть вверхъ по лсенк, приказывая и мн слдовать за нимъ, но левъ уже приближался, страшно рыча при каждомъ прыжк, а мои ноги такъ дрожали отъ этого, что я боялся вынуть одну изъ нихъ изъ петли, чувствуя, что никакъ не удержусь на другой.
Но Томъ былъ уже въ лодк и приподнялъ ее немного, а потомъ снова остановилъ, когда оконечность лстницы пришлась на десять или двнадцать футовъ отъ земли. А левъ метался подо мною, рыча и подпрыгивая къ лсенк, такъ что не доставалъ до нея разв только на четверть дюйма, какъ мн казалось. Было восхитительно находиться вн поля его дйствій… даже очень восхитительно… и я чувствовалъ большую отраду и благословлялъ свое положеніе съ одной стороны; но, съ другой, — я сознавалъ себя самымъ жалкимъ, злополучнйшимъ существомъ, вися тутъ безпомощно, не имя силы взобраться. Такая смсь ощущеній встрчается очень рдко у одного и того же лица… и рекомендовать ее тоже не годится.
Томъ спрашивалъ меня, какія мры лучше принять, но я самъ того не зналъ. Тогда онъ спросилъ, въ состояніи-ли буду я продержаться, если онъ двинется дале, до безопаснаго мста, обогнавъ льва. Я отвтилъ, что продержусь, если онъ не поднимется выше, чмъ находится теперь; на большей высот, голова у меня закружится и я свалюсь. Онъ сказалъ на это: «Такъ держись же крпче!» и мы двинулись.
— Не такъ скоро! — крикнулъ я. — У меня голова уже кружится!
Онъ пустился было со скоростью позда-молніи. Теперь, умривъ ходъ, мы неслись надъ песками довольно медленно, но все же такъ, что мн дурно становилось, потому что крайне непріятно, когда предметы скользятъ и мелькаютъ у васъ подъ ногами, а вы не слышите при этомъ ни звука.
Но скоро звуковъ набралось вдоволь. Левъ нагонялъ насъ, а его рычаніе привлекло и другихъ. Они мчались къ намъ прыжками со всхъ сторонъ и, очень скоро, подо мною было уже дюжины дв этихъ зврей. Они кидались на мою лсенку, ворча и огрызаясь между собою. Мы неслись такъ надъ песками, а эти спутники наши длали все зависвшее отъ нихъ, чтобы запечатлть это происшествіе въ нашей памяти. Съ нимъ присоединились еще, безъ всякаго приглашенія, нсколько тигровъ и тогда уже начался подъ нами настоящій бунтъ.
Мы поняли ошибочность нашего плана: сохраняя данную скорость, мы не могли уйти отъ зврей, а я не могъ тоже вчно удерживаться на лсенк. Поэтому Томъ сталъ размышлять и напалъ на новую мысль: слдовало убить одного льва изъ того перечницы-револьвера и потомъ удрать, пока остальные зври будутъ драться надъ трупомъ. Онъ пріостановилъ шаръ, убилъ льва, и мы пустились впередъ, пользуясь начавшеюся свалкой, а когда отлетли на четверть мили, я вскарабкался въ лодку съ помощью Тома и Джима. Но вся орава нагоняла уже насъ опять въ это время. Однако, увидя, что мы поднялись уже такъ, что имъ насъ не достать, они присли на заднія ноги и только смотрли на насъ съ огорченіемъ, совершенно какъ могъ бы смотрть человкъ, — конечно, не по такому же точно поводу.
Я былъ слабъ до того, что желалъ только, какъ бы мн прилечь поскоре, и потому шагнулъ прямо къ моему ларю и растянулся на немъ; но набраться вновь силъ въ такой печи, въ какой мы находились, было немыслимо; Томъ отдалъ приказъ подниматься и Джимъ пустилъ шаръ вверхъ. И, скажу вамъ, пришлось шару-то поработать, потому что прибавилось грузу, именно блохъ. Томъ вспомнилъ, при этомъ, что у Мэри былъ ягненочекъ, но у того блохи были блыя, какъ снгъ, а наши тутъ совсмъ смуглыя, — изъ тхъ, что вчно голодны и не разборчивы: не найдутъ христіанина, такъ и пирогъ подятъ. Везд, гд песокъ, тамъ и эта птичка; и чмъ больше песка, тмъ больше и стая; а здсь былъ все только одинъ песокъ; можно себ представить послдствія. Я никогда не видывалъ подобнаго нашествія!
