Когда мы спустились до жаркаго слоя воздуха, то могли уже разглядть, что это были, въ самомъ дл, верблюды, которые шли одинъ за другимъ, нескончаемой вереницей, и навьюченные мшками; а съ ними шло нсколько сотъ человкъ, вс въ длинныхъ блыхъ одеждахъ, а на головахъ у нихъ были наверчены какъ бы шали съ бахромами и кистями назади. У нкоторыхъ изъ этихъ людей были длинныя ружья, у другихъ нтъ, и одни хали верхомъ, другіе были пшіе. А погода была… хоть сжарься. И какъ медленно они подвигались! Мы разомъ спустились и застоповали въ сотн ярдовъ надъ ними.
Вс они завопили, кто попадалъ ничкомъ, кто сталъ стрлять въ насъ, остальные разбжались во вс стороны; верблюды тоже за ними.
Увидавъ, что мы надлали такую тревогу, мы поднялись опять на милю, въ прохладный слой, и стали наблюдать оттуда, что будетъ. Прошло съ часъ времени, пока они опять собрались, устроились въ рядъ и двинулись съ мста; но мы могли видть въ подзорныя трубки, что они не обращали вниманія ни на что, кром насъ. Мы слдили за ними нашими подзорными трубками и примтили тутъ большой песчаный бугоръ, и за нимъ, какъ будто, кучку людей; а на самой вершин этого бугра точно бы лежалъ человкъ, который приподнималъ голову по временамъ, наблюдая не то за караваномъ, не то за нами, мы не могли этого разобрать. Когда караванъ приблизился, этотъ человкъ сползъ съ бугра и подбжалъ къ кучк людей и лошадей, прятавшихся тамъ, — мы уже могли теперь различать все хорошо, — и тотчасъ вс эти люди вскочили въ сдло и понеслись, съ быстротою пожара, иные изъ нихъ съ ружьями, другіе съ пиками, но вс крича во все горло.
Они налетли, какъ вихрь, на караванъ и, черезъ минуту об стороны столкнулись, смшались и началась такая пальба) что въ вкъ не услышишь, а воздухъ до того застлался пескомъ, что можно было слдить за боемъ только урывками. Всхъ сражавшихся было человкъ шестьсотъ, и страшно было смотрть на эту схватку. Скоро они раздлились на отдльныя кучки и пошла уже тутъ рукопашная; видно было, какъ они схватывались, разбгались и нацливались другъ въ друга; а когда дымъ разсевался поболе, то открывалось пространство, усянное валявшимися убитыми или ранеными людьми и верблюдами. Много верблюдовъ носилось тоже изъ стороны въ сторону.
Наконецъ, разбойники увидали, что имъ не одолть; ихъ атаманъ подалъ сигналъ и т изъ нихъ, что были еще цлы, стали отступать и поскакали назадъ по равнин, причемъ находившійся сзади прочихъ подхватилъ одного ребенка и помчался прочь, посадивъ его передъ собой на сдло. Какая-то женщина бросилась вслдъ за нимъ съ плачемъ и воплемъ, отдляясь совершенно отъ своего каравана, но это ей не помогло, и мы видли, что она упала на землю и закрыла себ лицо руками. Тогда Томъ взялся за руль и мы понеслись за дикаремъ, налетли на него со свистомъ и вышибли его изъ сдла, вмст съ ребенкомъ. Хищнику-то досталось порядкомъ, но ребенокъ нисколько не ушибся, а только лежалъ, мотая ручками и ножками въ воздух, какъ жучокъ, который упалъ на спинку и не можетъ поворотиться. Дикарь отправился, пошатываясь, ловить своего коня и не могъ отгадать, что такое съ нимъ приключилось, потому что мы были уже въ трехъ или четырехъ сотняхъ ярдъ отъ земли въ это время.
Мы ожидали, что женщина встанетъ теперь и пойдетъ за своимъ ребенкомъ, но этого не было. Въ наши подзорныя трубки было видно, что она все сидитъ, опустивъ голову на колни. Было ясно, что она вовсе не замтила происшедшаго и полагала, что ея малютка увезенъ похитителемъ. Она была въ полумил отъ своихъ спутниковъ, поэтому мы разсчитали, что можемъ спуститься къ ребенку, лежавшему въ четверти мили впереди отъ нея, и передать его ей, прежде чмъ караванъ подойдетъ къ намъ на столько, что ему можно будетъ напасть на насъ; притомъ же, мы понимали, что этимъ людямъ и безъ насъ не мало хлопотъ съ своими ранеными, по крайней мр, на первое время. Во всякомъ случа, намъ слдовало рискнуть, и мы рискнули. Мы спустились, остановились и Джимъ слзъ по лсенк, поднялъ ребенка, премиленькаго малютку, который былъ удивительно веселъ, несмотря на то, что такъ недавно еще былъ въ пылу сраженія, а теперь только что сброшенъ съ лошади. Посл этого мы подлетли съ матери, остановились у нея за спиной, но неподалеку, и Джимъ спустился на землю. Онъ подкрался къ бдной матери, но когда онъ былъ уже совсмъ близь нея, малютка залепеталъ что-то по своему, она услышала, поворотилась, вскрикнула радостно, бросилась къ ребенку, схватила его, начала ласкать, потомъ опустила его, стала обнимать Джима, сорвала съ себя золотую цпь, надла ее Джиму на шею, снова начала осыпать его ласками, подкидывала ребенка вверхъ, прижимала его къ своей груди, плача и славословя въ одно и то же время; но Джимъ поторопился назадъ къ лсенк, влзъ по ней и мы мигомъ поднялись опять къ небу, между тмъ какъ женщина глядла на насъ въ изумленіи, закинувъ голову на спину, а ребенокъ обвивалъ ея шею своими рученками. И она простояла такъ до тхъ поръ, пока мы не скрылись отъ нея въ небесномъ пространств.
