– А при чем тут убийства? Вернее, одно убийство – ладно, такое бывает где угодно, ну, не повезло человеку. Но люди умирают по разным причинам, ты это знаешь не хуже меня, большинство из этих причин ты изучал или наблюдал своими глазами. Бывают внезапные и скоротечные болезни, инфаркты и инсульты, автокатастрофы, несчастные случаи на работе или дома, кто‐то поднимается по лестнице, неловко ставит ногу на ступеньку и падает, свернув себе шею без посторонней помощи. Бывают самоубийства – и гораздо чаще, чем об этом сообщается. Есть яды, которые невозможно выявить и которые не оставляют никаких следов, их не нужно даже глотать, они проникают внутрь через кожу: ФСБ и ГРУ часто ими пользуются, и даже самый хитрый преступник на свете не сможет предъявить им обвинение и не порвет отношений с этой страной. К тому же и насильственная смерть бывает разной, настолько разной, что будет трудно найти какую‐либо связь между несколькими. Скажем, человек под наркотиками или пьяный садится за руль, кого‐то сбивает и пытается скрыться. Случаются дерзкие ограбления, скажем, мотоциклист пытается сдернуть сумку с плеча у прохожей, а та падает и разбивается насмерть. Случаются убийства из‐за долгов, или причиной расправы могут стать зависть и ненависть. Или кто‐то слетает с тормозов из‐за ревности. Или кто‐то позарился на сущую ерунду, скажем на часы. Бывают преступления сексуального характера, изнасилования, после чего в ход идет нож – и готово. Не забывай про передозировки и смертоносные смеси, ведь люди часто ведут себя неосторожно. – Он немного помолчал, словно столь долгое перечисление утомило его, но потом решил подвести черту: – А еще бывают теракты, а еще боевики ЭТА стреляют в тех, кто их предал, и, насколько помню, именно так они расправились с одной женщиной. Тут, пожалуй, можно даже увидеть по‐своему поэтичное или романтическое понимание справедливости: член ЭТА погибает от рук товарищей, после того как решил покинуть организацию. Кроме того, случаются бессмысленные и необъяснимые, совершенно безумные убийства, которые так и не удается раскрыть. Короче, смерти бывают разные, Невинсон. Разные.
Да, я, конечно же, слышал про Долорес Гонсалес Катараин по кличке Йойес, которую бывшие соратники из ЭТА убили в 1986 году, когда ей было тридцать два года. Она гуляла по родному поселку с трехлетним сыном. Убили за то, что вышла из организации и посмела – весьма робко – усомниться в справедливости ее целей. ИРА схожим образом поступила с некоторыми “предателями”, и Тупра уже привык к подобным историям, для него очень удобным, если получалось, хотя бы изредка, самому опередить палачей. Иначе говоря, из таких организаций или братств окончательно выйти так же нелегко, как и нам из нашей организации, которую, правда, братством уж никак не назовешь. Тупра заявил мне об этом в Мадриде: “Как только человек делает первый шаг, чтобы свернуть в сторону, дальше ему придется лишь снова и снова сворачивать…”
Рересби перечислял способы убийства тоном, в котором соединялись беспечность и сожаление, и это меня взбесило:
– Такие же необъяснимые убийства, как убийство Дженет Джеффрис, да? Оно ведь тоже так и осталось нераскрытым?
В тот день Тупра не хотел со мной ссориться. Не собирался ни спорить, ни что‐то доказывать. Ни выходить из себя, ни злиться, слушая мои возражения. Это был один из тех дней – хорошо мне знакомых, – когда он не согласился бы ни на миллиметр отступить от своих планов и разработанных им инструкций – вернее, от решений, принятых по его монаршей воле. Из-за руанской истории он отвлекся от важных дел, которыми занимался со всеми этими Малрайанами, Рэнделами и Понтипи. Требовалось успокоить сильно негодовавшего Мачимбаррену. И Тупра должен был устроить мне разнос, для чего и вызвал в Лондон, в свой временный штаб на Кокспер-стрит, поскольку оказался в неприятном положении и чувствовал себя уязвленным, поняв, что я утратил нужные навыки, нужную решительность и работал спустя рукава. На два мои вопроса он ответил так, словно стряхивал пепел с рукава:
– Не беспокойся и не хватайся за голову. Для такой паники нет ни малейшего повода. Я ни в коей мере не рассчитывал на тебя и не надеялся, что ты сам уберешь со сцены трех женщин. – Выражение “убрать со сцены” было вполне обычным для Тупры, порой мне случалось слышать от него приказы более завуалированные, нежели
– Всех трех за пару дней? Как во время эпидемии? Ты же не серьезно это говоришь?
