Итак, не успел я подробно описать Тупре свои руанские похождения, как понял, что беседа с ним дает очевидный результат: почти ничего не сказав, он заставил меня протереть глаза и обратить внимание на отброшенные или намеренно затушеванные подозрения, которые иначе так никогда и не всплыли бы на поверхность.
Тупра посмотрел на меня с мягкой иронией и со скукой во взгляде, ожидая, пока я завершу свои рассуждения о загадках сексуального поведения. И не сдержал вздоха, который показался мне… да, по‐братски сочувственным:
– Именно поэтому я и не могу использовать тебя в деле, которое затеял несколько лет назад и которым теперь занимаюсь. А вот Пат я сразу же включу в свою команду, у нее есть дар, которого напрочь лишен ты. Не прими это за обиду, Том: ты легко справляешься с любым языком, с любым акцентом, можешь кого угодно скопировать, и я вряд ли видел человека талантливее тебя в таких вещах. И ты был великолепным агентом, дисциплинированным и инициативным, а это очень полезное и редкое сочетание. Но с людьми у тебя получается хуже – вроде как не хватает смелости, чтобы увидеть их насквозь. Раньше ты легко обходился без этого, поскольку всегда получал точную информацию и точные инструкции. Что ж, нельзя быть талантливым во всем, а если кто‐то таким себя считает, он либо слишком тщеславен, либо просто дурак. Как я полагал, в деле Магдалены О’Ди будет вполне достаточно твоего опыта и дара импровизации, и ты быстро поймаешь ее на любой оплошности, оценишь знание английского или испанского. Я тебя не виню: наверняка она никаких оплошностей не допустила, Мэри Магдалена уже много лет живет под чужим именем. Но я уверен, что, пошли я вместо тебя Пат, она бы уже давно все выяснила, доказательства вряд ли добыла бы, зато благодаря своему чутью и своему дару определила бы, кого именно мы ищем. И ей не пришлось бы лезть ни к кому в постель. Или пришлось бы, кто знает.
– А можно узнать, о каком даре ты говоришь?
– Нет, нельзя. Раз ты сам его лишен, тебя это не касается. – Он немного помолчал, но дальше постарался говорить не так резко, что у него плохо получилось: – Не будь таким любопытным, Том.
Его ответ меня сильно задел, гораздо больше, чем нежелание позвать в свой таинственный проект. Даже если я вернулся к ним, покинув свой опостылевший мне дом, и согласился на их предложение, только чтобы спастись от пустоты, и воспринимал такой шаг как одноразовый, сравнения, сделанные не в твою пользу, обижают, особенно когда при этом подчеркивается, что ты уже мало на что годен и не заслуживаешь, чтобы с тобой поделились информацией. В моем умении хранить секреты Тупра сомневаться не мог, ведь я о многом молчал на протяжении всей своей жизни, многое скрывал, в том числе и от Берты – все время скрывал и продолжаю скрывать. Да, меня его слова обидели. И я ответил не без досады:
– Знаешь, Берти, меня твои игры не слишком интересуют, если говорить честно.
Тупра словно не обратил на мои слова внимания. Его сейчас заботило совсем другое, к тому же ему никогда не хватало времени на переживания из‐за чьего‐то раненого самолюбия.
– Тебе вполне по силам выполнить мое задание, Том. Я прошу только одного: укажи пальцем на одну из них, на ту, которая с большей вероятностью подходит на эту роль. За минувшие месяцы ты не мог не сделать выбор, этих месяцев было более чем достаточно. Отпущенное тебе время истекает, вернее, ты его уже исчерпал. События последних дней велят поставить наконец точку. Пора. Пора так или иначе начать действовать. Или придется резать по живому, что ты наверняка сочтешь куда худшим вариантом.
Я слишком хорошо знал Тупру, чтобы не понять, куда он клонит и что имеет в виду. Но не хотелось верить в реальность столь жестокого хода, и я попросил его выразиться яснее или, скорее, подтвердить мою догадку:
– Резать по живому… В твоих устах это звучит чудовищно. Не знаю, правильно ли я тебя понял…
– Правильно, Невинсон, не строй из себя идиота, у тебя это плохо получается. Резать по живому значит удалить больной орган, пока он не заразил здоровые. Или ликвидировать и того, за кем нет никакой вины, чтобы только не упустить виновного. Что тут непонятного? Ты там слишком долго возился, слишком церемонился, и теперь у нас просто не остается другого выхода. Точнее, это ты не оставляешь Джорджу другого выхода. Но дело должны довести до конца именно мы, в чем и заключается наша услуга, хотя командует всем он.
– Неужели ты стольким ему обязан, что готов принести в жертву всех трех, зная, что две из них ни в чем не виновны?
– Да, у меня действительно перед ним должок, – ответил Тупра раздраженно. – Но главным образом я хочу, чтобы сам он задолжал мне гораздо больше. На всякий случай. Мало ли что произойдет.
– Правда, Берти? То есть это стратегия, рассчитанная на среднесрочную перспективу? Чтобы потом сделать ход конем? Не верю, что ты говоришь серьезно.
