Мне ничего не стоило обратить против него же самого одно из его поучений или один из его приемов: “Назови дураком человека, на самом деле совсем не глупого, и понаблюдай, как он отреагирует, как начнет под тебя подстраиваться и впредь постарается вести себя иначе, чтобы ты не разочаровался в нем, а ценил по‐прежнему; умному это внушит неуверенность в себе, а вот дураку и хаму – нет”. Чему‐то подобному учил нас и Редвуд, насколько помню. Жаль только, что оба мы, Тупра и я, прошли школу одного и того же инструктора и хорошо усвоили его наставления. Я продолжал гнуть свое:
– Можно подумать, что, переспав с женщиной, мы больше узнаем о ней или начинаем лучше ее понимать. Разве это хоть что‐нибудь скажет о ее прошлом, или о том, на что она способна, или о ее характере?
– Зато скажет что‐нибудь о темпераменте.
– Только вот данный вид темперамента не имеет никакого значения, и по нему мало о чем можно судить. Есть люди, которые буквально преображаются в постели, но лишь на краткое время, а потом снова теряют всякую привлекательность, становятся скучными или зажатыми. Даже если кто‐то ведет себя немного агрессивно, это не значит, что он будет агрессивным и в обычной жизни. А тот, кто выглядит сентиментальным и приторно-нежным, потом может оказаться жестким, грубым и порой деспотичным. И уж точно по поведению в постели нельзя судить, способен твой партнер кого‐то убить или нет. Если только ты не обнаружишь в нем психопата, но такое бывает редко.
Я знал, что обманываю его – вернее, скрываю часть правды. Существовала бездонная пропасть между исступленной пылкостью Инес Марсан во время секса и ее холодностью сразу же после него. Я много об этом размышлял, а после третьей или четвертой встречи почувствовал смутный и безотчетный страх. И не страх за себя, разумеется, а страх более емкий. Сначала я объяснял этот контраст тем, что секс ей требуется лишь для снятия напряжения – как передышка, способ о чем‐то забыть и успокоить муки совести. Как если бы речь шла о защитной тактике, которую выработала для себя женщина, наученная горьким опытом (
Я, разумеется, искал объяснение таким невероятным, без всякого перехода, скачкам от жадной и лестной для меня ненасытности к подчеркнутой, почти канцелярской холодности, словно того, что только что произошло, никогда не было. Может, это следовало считать результатом искусственно выработанной привычки ни к чему не привязываться, свившей гнездо у нее в душе и вполне естественной для человека без принципов, который видит в окружающих либо орудия для достижения своих целей, либо помехи: орудия следует максимально использовать, а от помех решительно избавляться; и никаких промежуточных отношений не существует – все должно служить правому делу, только правому делу.
Я предпочел не углубляться в сравнения и не прикидывать, насколько мнимая Инес похожа в этом на меня самого. Ведь я тоже не раз и не два использовал секс как средство для достижения своих целей: если надо было чего‐то добиться, или получить нужную информацию, или втереться к женщине в доверие, или вызвать ее сочувствие. Мало того, в давние времена случился у меня такой период, когда даже секс с Бертой был мне нужен, чтобы снять напряжение и избавиться от тревожных мыслей – почти только для этого. Но так как я никогда не увлекался самоанализом – то есть не любил копаться в себе и не пытался взглянуть на себя со стороны, – не было смысла и сейчас анализировать сходство между мной и Инес Марсан. Допустим, мы с ней похожи, ну и что с того? Мне следовало изучать ее, а не себя. Я не переспал ни с Селией Байо, ни с Марией Вианой, поэтому они из поля подобных сравнений исключались. Но если бы я поделился с Тупрой своими подспудными подозрениями, связанными с Инес Марсан, он бы воспринял это как указание на нее – пусть косвенное, но достаточное, чтобы при его богатом и дерзком воображении сразу сделать определенный вывод, чего я пытался всеми силами избежать до появления веских или хотя бы достойных рассмотрения улик.
