Теперь встал я. Мне надоело сидеть, я по‐прежнему чувствовал легкую тяжесть в плече – или мне так только казалось, – а еще меня бесило то, как мягко и неторопливо Тупра затягивает меня в ловушку, вернее уже затянул. Но я мог отказаться. Нет, не мог. Если Рересби не блефовал… Если он не блефовал, то был вполне способен послать Блейкстона или кого‐то помоложе с приказом убить всех трех, да, он был вполне на это способен, так что рисковать я не мог, как и ждать сложа руки, пока он раскроет карты, потому что раскрыть карты значило для него убить сначала первую – Марию, Селию или Инес, а следом и двух других.
Он подошел к телефону и попросил принести нам кофе.
– Ну так которую из трех я должен назвать, по твоему мнению? Говори прямо.
– Что ж, если ты так желаешь… Но учти: все сведения получены мною от тебя самого, а я лишь помогаю тебе взглянуть на ситуацию трезво, и не более того. Кто та единственная, у кого нет семьи, но где‐то есть дочка, которую она, возможно, просто выдумала? Очень жалостливая история, правда? Кто может в любой миг закрыть или продать свой ресторан и исчезнуть – легко и к тому же с живыми деньгами? Кто так и не установил прочных связей в Руане? О ком там некому будет вспоминать? Кто привел к себе домой приятеля, чтобы вы посмотрели друг на друга? Кто меньше других теряет, вернее, не теряет вообще ничего, покинув город? Кто может без затруднений и хоть завтра обосноваться в Белфасте, Дерри, Лондоне, Армá или Дублине?
– Но все это только предположения, Тупра.
– Да нет. Не только. Поэтому я даю тебе еще две недели, в крайнем случае три, если за две первых ты сумеешь добиться реальных результатов. Я ведь не намерен идти на поводу у Джорджа с его излишней спешкой, если все можно сделать по уму. Оказать ему услугу – пожалуйста, идти у него на поводу – нет. А спорить тут не о чем, просто не о чем. Не упускай из виду и двух других, особенно Марию, раз уж теперь ты бываешь у них. Очень странная семья, этот брак трудно понять, и твое предположение имеет смысл. Фолькуино в курсе дела и поэтому держит ее за горло: при первой же серьезной попытке уйти от него, при первом же протесте или бунте – звонок в полицию, и точка. И не вычеркивай из списка Селию, какой бы веселой и беспечной она ни казалась, живя с этим мошенником Люитвином. Мы, разумеется, проверим все инициалы из ежедневников Инес, хотя вряд ли это что‐то нам даст. Инициалы у разных людей часто совпадают, хотя мои – реже. Скажем,
Да, Рересби всерьез принялся за дело, хотя и находился далеко от Руана, он втянулся в эту историю и, несомненно, хотел мне помочь, то есть уже помогал – подстегивал меня и понукал. Если какая‐нибудь операция проваливалась, он с этим смирялся – с досадой, но без лишнего драматизма, как с издержками профессии. Но терпеть не мог, когда дело не было доведено до конца – по нерадивости или малодушию. Наверное, он решил, что теперь я грешил и тем, и тем.
– Это займет у нас несколько дней. Возвращайся в Руан, а я сообщу тебе результаты. Сам или через Пат. Возвращайся завтра же, Том, даже сегодня, если получится. Не теряй времени даром, время нас здорово поджимает. Но сначала выпей кофе, раз уж нам его принесли. Он хороший, итальянский.
Кофе и вправду принесли исключительно быстро. Тупра налил его в свою маленькую чашечку, не дожидаясь, пока налью себе я. У него не получалось быть гостеприимным хозяином. Или не получалось в тот день, поскольку я оставался тем же, кем был раньше, – его подчиненным. Но я все‐таки ему возразил, хоть и весьма некстати:
– Как я тебе говорил, мне хотелось бы задержаться ненадолго в Мадриде, раз не вышло по дороге сюда, поскольку ты все‐таки пошел на поводу у Джорджа и слишком меня торопил. Я уже несколько месяцев не виделся с Бертой и детьми. К тому же мы с Марией Вианой договорились, что занятия снова начнутся только в понедельник.
Тупра побарабанил пальцами по столику, и я подумал, что ему не терпится закончить нашу встречу, поскольку он уже сказал мне все, что хотел, а беседовали мы несколько часов. Он глотнул кофе, обжег свои пухлые губы, чертыхнулся. Невпопад выпил вина, чтобы смягчить ожог.
