До сих пор я с ужасом вспоминаю, что среди “возможных способов” нарисовал воображаемую картину убийства, которое и на самом деле произошло пять лет спустя, в июле 2002 года, в городе, не сильно отличающемся от Руана размером, жизненным ритмом и своими амбициями; там тоже случалось гораздо меньше убийств, чем в среднем по стране (всего два-три в год). Только вот в том городе было море, а не река. Когда я прочитал новость в газетах, меня особенно поразили две вещи: ведь именно о чем‐то подобном я раздумывал тогда в самолете, летя из Лондона в Мадрид, и жертва принадлежала, так сказать, к моему кругу – я не был с ней знаком, но мог быть знаком, так как она была учительницей английского языка и литературы в одной из британских школ Мадрида и жила обычной тихой жизнью – до рокового 7 июля. Звали ее Нативидад Гарайо, и было ей сорок четыре года, то есть она была чуть моложе нас с Бертой. На опубликованных в прессе фотографиях (их, думаю, и сейчас можно отыскать в интернете) она выглядела милой и симпатичной. По утверждению коллег, если на кого и можно было держать зло, то никак не на нее, настолько она слыла мягкой, надежной, веселой и готовой в лепешку разбиться ради своих учеников. (Понятно, что большинство коллег отзываются о жертвах преступлений точно так же, но в данном случае они вроде бы говорили искренне.) У нее было трое детей, и она вполне ладила с мужем-адвокатом. В тот день Нативидад оказалась в Сантандере почти случайно. Поехала туда в пятницу на свадьбу кузена, хотя чуть не отказалась от поездки, так как муж не смог сопровождать ее, а дети тогда же отправлялись в Ирландию. В конце концов она решила ехать на машине (четыре-пять часов пути) с братом и племянницей.
Свадебный обед проходил в Королевском обществе тенниса, элитном клубе с кортами и рестораном, расположенным рядом с дворцом Ла-Магдалена, где проходят знаменитые летние курсы и конференции. Праздник продолжался до поздней ночи, хотя некоторые гости ушли раньше, в том числе и брат Нативидад. Она остановилась у своего дяди, мирового судьи, и до его дома было минут сорок ходьбы. Она вышла около трех часов ночи, и портье был удивлен, что в такое время гостья пошла пешком, а не взяла такси. Но Сантандер – город тихий и безопасный, и ей, наверное, просто захотелось прогуляться. Улица, на которой она нашла свою смерть, считалась богатой и была хорошо освещена, там селились в особняках сливки общества, а они хорошо заботились о безопасности: в этом районе день и ночь дежурили охранники, имелись камеры наблюдения и сигнальные системы. Никто ничего не видел и не слышал, как написала Моника Себерио в своем репортаже, опубликованном в 2007 году (эту вырезку я храню до сих пор). Ни водители машин, ни охранники, ни припозднившиеся пешеходы, ни официанты из баров, еще открытых на ближайшей площади. Тело обнаружил молодой парень. Нативидад стояла на коленях в луже крови, сжавшись в комок и опустив голову почти до земли, лицо закрывали волосы. Всего в нескольких метрах от лестницы, спускавшейся к так называемому Пляжу Опасностей. Парень вызвал полицию, и уже через десять минут после того, как женщина в вечернем платье и в туфлях на низком каблуке покинула ресторан, зазвучали сирены. Рядом с телом лежала маленькая сумочка, из которой ничего не пропало. Дорогие украшения тоже не взяли. Платье не было порвано, то есть о попытке изнасилования речь явно не шла. Ей нанесли тридцать пять ножевых ударов. Полицейские не обнаружили ничего, на чем сохранились бы следы ДНК преступника. У жертвы имелись раны на руках, то есть она пыталась защищаться.
