Возможно, тот полицейский из Сантандера, о котором говорилось в репортаже Моники Себерио, и до сих пор упрямо раздумывает над убийством, случившемся в его городе 7 июля 2002 года, хотя с каждым днем оно отходит все дальше в прошлое; возможно, он упрямо продолжает искать следы и улики – или упущенные двадцать лет назад версии, если воспоминания не угаснут или не рассеются, как туман, уносимый ветром. Возможно, этот полицейский похож на нас, а мы обречены никогда не забывать то, что забывает общество, забывают даже родственники жертвы, которым надо справиться со свалившимся на них горем, чтобы жить дальше и снова начать шагать, то есть сделать и первый, самый трудный, и следующие шаги, и чтобы опровергнуть строки Элиота, впервые прочитанные мной в оксфордском книжном магазине:
И не вспоминать другие:
Во время полета из Лондона в Мадрид я успел обдумать не только “способ”, который пять лет спустя использовали против несчастной учительницы, жестокий и с виду необъяснимый, как непонятно почему случаются несчастья, болезни, катастрофы, как непонятно почему буря ломает дерево…
Один удар тяжелым предметом по затылку той, которую я выберу (или два, или три для надежности). Незаметный яд, брошенный в бокал или чашку, как это делалось в Средние века и в романах Агаты Кристи, которые читал Фолькуино Гауси, а также в романах Бальзака, где алчным отпрыскам не терпится завладеть жалким отцовским наследством. Один выстрел из моего старого “андерковера”, с которым я не расстаюсь уже много лет. Ночной наезд на машине, которая потом бесследно исчезнет. Легкий толчок и падение с балкона. Сведение счетов боевиками ЭТА или ИРА – обе организации продолжают действовать и не прощают отступников. Морбек со своей винтовкой, способный спутать женщину с птицей. Передозировка кокаина, вызвавшая остановку сердца, измученного постоянными страхами и попытками скрыться… Да, всегда есть много “возможных способов”.
Я тотчас понял, что именно так простодушно и сказал (простодушие никогда окончательно нас не покидает): “Один удар тяжелым предметом по затылку той, которую я выберу”. Да, именно так, потому что выбор еще не был сделан, у меня впереди имелись две недели – или три, если наметится прогресс, – чтобы лучше и глубже разобраться в этом деле, чтобы начать действовать смелее (я утратил нужные навыки и слишком осторожничал), чтобы попытаться получить признание и записать его на пленку или добыть надежные улики, которые можно предъявить в суде, и таким образом не пачкать собственные руки. Иначе придется покорно ждать появления в городе безобидного с виду туриста, ничем не примечательного путешественника, мужчины или женщины, которые расправятся с Марией, Инес и Селией, хоть и неизвестно, в каком порядке. Вот чего я должен избежать любой ценой, то есть должен указать на одну, чтобы и труп был только один – той, которая десять лет назад помогла убить в Барселоне двадцать одного человека, а в Сарагосе – одиннадцать, включая детей. Я так и не узнал, что стало с той девочкой, которую нес на руках гвардеец с непокрытой головой и окровавленным лицом.
Но я хорошо знал две вещи (моего простодушия едва хватило на то время, пока самолет пересекал французское небо, но до испанского оно не дожило). Во-первых, что мне не добыть надежных улик за эти пятнадцать или даже двадцать дней, даже если буду носом рыть землю. Раз уж Магдалена Оруэ О’Ди ускользала от меня в течение нескольких месяцев – а до этого ее много лет не могли обнаружить нетерпеливый Мачимбаррена и Кальдерон, тогдашний начальник
А во‐вторых, я знал, что выбор мне предстоит сделать лишь теоретически, хотя Тупра и советовал не упускать из виду Селию Байо и Марию Виану. Ведь в ответ на мою трусливую просьбу (мне не хотелось самому выносить приговор, ставить на нем печать и свою подпись, а одно тянуло за собой другое) Тупра вполне ясно назвал имя виновной, то есть имя будущей жертвы. Естественно, с приличными случаю оговорками. Правда, он не только указал на нее пальцем, но и сумел все же переложить ответственность на меня, а главным сделать мой указательный палец: “Тебе это подсказывает интуиция, ты в этом уже уверен и сам. Все данные идут от тебя, а я просто помогаю тебе взглянуть на них отстраненно, без страха ошибиться, вот и все”. За этими словами последовали прицельные вопросы, которые звучали веско, как утверждения.
