Вот так однажды туманным утром, когда колокола принялись созывать горожан к мессе, Инес Марсан вдруг тоже заспешила в церковь. Накануне я остался у нее ночевать, пользуясь тем, что следующий день был праздничным, а значит, не появится домработница, в школе не будет уроков и отменяется обычная четверговая встреча с Командором. Мы собирались встать попозже и побездельничать, прежде чем она отправится к себе в ресторан. Но Инес поднялась в начале одиннадцатого, тщательно принарядилась – я следил за ней сквозь приспущенные веки – и спросила:
– Ты не будешь возражать, если я ненадолго оставлю тебя одного? Мне захотелось сходить к мессе.
Я от удивления чуть пошире открыл глаза:
– К мессе? Не знал, что ты ходишь в церковь.
– Хожу, хотя и довольно редко, если честно. Но сегодня туда идут все, а мне это нравится – быть вместе со всеми, быть такой, как все. Значит, ты не против?
– И как долго обычно продолжается служба? – Я, конечно, свою неосведомленность несколько преувеличил. – Кажется, я не был в церкви с самого детства, – сказал я и опять соврал, так как в Северной Ирландии должен был время от времени посещать храм, правда, было это немало лет назад.
– Примерно три четверти часа, может, чуть меньше. Зависит от того, насколько священник затянет проповедь и много или нет людей будет причащаться. Но мы с тобой еще успеем побыть вдвоем, не сомневайся.
– А ты тоже намерена причаститься? – спросил я не без легкой иронии. – Ведь тогда придется сперва исповедаться, так ведь? И ты вернешься домой, твердо решив встать на путь истинный, а это нам, по‐моему, совсем ни к чему. Или плотские грехи считаются простительными и в них каяться необязательно? Кажется, церковь то и дело вносит в эти порядки какие‐то изменения – по своей воле и прихоти…
Инес Марсан глянула на меня строго и даже с презрением, как смотрят женщины на мужчин, которые переступают границы дозволенного, якобы желая пошутить. Она ничего не ответила и вышла за дверь как раз в тот миг, когда колокола устроили совсем уж бешеный перезвон, чтобы за несколько минут достичь высшей точки и оглушить весь Руан. Я хотел спросить, в какую именно церковь она идет, но не успел. Наверное, к Святой Агеде или к Святому Иоанну – они были самыми старыми, самыми красивыми и почитаемыми, к тому же располагались поблизости.
Итак, я остался в квартире один и тотчас решил этим воспользоваться. Побыстрее оделся, не теряя времени даром, и даже отказался от душа. Конечно, провести настоящий обыск я бы никак не успел, но, надо признаться, что, начав такое дело, остановиться бывает трудно, а ведь надо еще и посматривать в окно, чтобы вовремя заметить возвращение хозяйки. Я заглянул в ящики комода и шкафа: там хранилось нижнее и постельное белье, несколько коробочек или футляров с украшениями – серьгами, браслетами, бусами и брошками, часики, два скромных кольца и одно довольно старое. Я в таких вещах плохо разбираюсь, но моему неискушенному взгляду все это показалось не слишком ценным, хотя и побрякушками я бы такие вещицы не назвал, точно бы не назвал. В двух других коробках я нашел старинные карманные часы, наверняка дорогие (на них стояло клеймо
