Я глянул в большое окно, потом – на часы. Странно, прошло уже тридцать пять минут после неожиданного – возможно, и для нее самой тоже – ухода Инес Марсан. Никогда бы не подумал, что она бывает в церкви. Баски и ирландцы очень религиозны, но это мало на что влияет: испанцы тоже слыли верными католиками, именно поэтому и первые, и вторые, и третьи с незапамятных времен позволяли священникам манипулировать собой. Я был не слишком сведущ в истории ЭТА – никогда не чувствовал в том потребности, как нет ее и сейчас (а изучать что‐то подобное лишь ради любопытства счел бы глупостью), – тем не менее, насколько знаю, мысль о создании организации зародилась в семинарских кругах под влиянием застрявших в прошлом священников-карлистов[28], которые, подобно Моисею, возмечтали освободить народ свой, названный ими, естественно, избранным. Были среди них, несомненно, и такие, кто благословлял убийства и похищения людей, во всяком случае, не спешил осудить их в своих медоточивых и человеколюбивых проповедях, тем самым подталкивая прихожан к совершению новых преступлений, и в этом они мало отличались от самых ярых патриотов-ирландцев. Редко встречаются террористические организации без религиозной окраски – хотя бы с одного бока, но чаще со всех боков. Даже анархисты или, скажем, антисистема имеют свои догмы и непременные к исполнению правила, допуская как поклонение, так и преклонение.
Инес все не возвращалась – значит, месса еще продолжалась. Прибавим сюда пять минут ходу от церкви Святой Агеды или восемь от Латинских врат, чуть дольше от собора или от церкви Усекновения главы. Плюс еще на сколько‐то минут она задержится в том случае, если остановится с кем‐то поболтать, ведь сегодня весь город отправился в церкви, как бывает, по ее словам, в любой праздничный день…
