Центурион без особого труда получил от нее согласие на встречу в самое ближайшее время, потом еще на одну и еще на одну. Внешний облик, выбранный им для себя на время пребывания в Руане, оказался весьма выигрышным, в том числе и благодаря помощи парикмахера, почитателя Россини, порекомендованного Томасу перезрелым пижоном Мачимбарреной. К тому же Центурион был еще достаточно молод, хотя и чувствовал себя гораздо старше своих лет, но в конце XX века молодость уже умели растягивать до бесконечности. А многим женщинам важна не столько внешность мужчины, сколько то, какое впечатление производит на него она сама – когда он смотрит на нее прямо, сбоку или даже со спины во время ее сна.
Инес Марсан, по мнению Центуриона, была польщена, но не слишком обольщена, поскольку, вне всякого сомнения, стала осторожной и недоверчивой, пережив с ранних лет не одно разочарование, когда мужчины всего лишь желали испытать то, что описал в своем знаменитом стихотворении Бодлер примерно сто шестьдесят лет назад, хотя, скорее всего, никогда его не читали и даже про него не слыхали; то есть желали испытать нечто, чему не умели найти названия, но испытать только один раз – и не более того:
Но Инес была не такой уж молодой, и не настоящей великаншей, а всего лишь высокой и крупной женщиной, однако меня захлестнула волна воображения, поднятая этим стихотворением, когда я впервые вошел в ее дом и она предусмотрительно прикрыла жалюзи в спальне. Наконец‐то я оказался здесь, а не у себя на другом берегу реки, где старался найти щель, удобную для бинокля. И я не только сидел в первом ряду партера, но и сам был участником действия. Правда, меня оно уже мало интересовало, поскольку я заранее знал весь сценарий. Он был самым банальным и не предполагал особых вариантов, и все они в воспоминаниях обычно сливаются в один.
И дело было не только в том, что Инес Марсан, наученная горьким опытом, не тешила себя иллюзиями, нет, судя по всему, к своим тридцати восьми годам она от любых иллюзий окончательно избавилась: ей не был нужен рядом постоянный мужчина, от таких планов она отказалась уже давно, если и вообще когда‐нибудь их строила. Возможно, ее отношение к Центуриону было прагматическим и чисто утилитарным: хорошо провести время, наслаждаясь легкой беседой в качестве преамбулы и эпилога, а главное – получить удовольствие в постели, чтобы мужчина помог ей снять напряжение или хотя бы на самый короткий срок отключить сознание, что всегда действует целебно, поскольку на тот же срок отключается еще и память о чем‐то оставшемся где‐то далеко позади, что сейчас не поддается ни пониманию, ни даже воображению.
