…– Почему это я нисколько не удивлён?.. – простонал сквозь стиснутые зубы Войткевич, чуть приподняв голову, чтобы заглянуть в соседние носилки.
– Я тоже. Как дерьмом запахло, так и понял, что без тебя не обойдётся, – без особого энтузиазма откликнулся из своих носилок Новик, морщась и корячась от рези в кишках. – А тебя, кстати, о чём «вертухай» спросил?
– Ну ты тоже не розами благоухаешь, – первым делом огрызнулся Яков, несмотря на слабость, при которой слова на выдачу подсчитывать хотелось, чтобы экономнее. – Ни о чём. Записку передал, сказал, из «Почтового дуба».
– Логично, – процедил лейтенант Новик и, переведя дух, добавил: – Что они там за отраву изобрели, черти. Неужели нельзя было простым пургеном обойтись?
– Пурген – дело разовое, – пожал плечами под казённой простыней Войткевич. – Раз – и свободен. На дизентерию не очень тянет. А так, видишь, вся симптоматическая картина, полный анамнез.
– Полный анамнез, – недовольно проскрипел Новик. – Полный… а не анамнез.
– Представьте, я тоже такого мнения, – настороженно прислушиваясь к своему мироощущению, согласился Войткевич. – Я уже боялся, что парашу у меня под тухесом разнесёт. И откуда что взялось при здешней диете.
– Э-э… – вяло попытался отодвинуться от него Саша. – Ты только тут фугасом не рвани, бежать некуда.
– Договорились, я только икать буду, в окошко.
– Лучше уже в кальсоны икай.
– И то правда, – согласился Яков. – Говорят же, что «ик» – это только заблудившийся «пук». Ладно, хватит о прекрасном. Ты как вообще?
– Спрашиваешь.
