Он насмешливо прищурился на новенький ленд-лизовский «студебеккер», внезапно перегородивший «автозаку» дорогу. Выскочил «студер», как чёрт из табакерки, из проходного двора, из-под деревянной террасы, в самой дореволюционной теснине, где и не развернёшься между теми столбами, что террасу подпирают, чтобы при этом не разворотить полдвора.
– Но, вообще-то, в госпиталь везу.
– Отставить, ефрейтор! – возмущённо взвизгнул лейтенант НКВД, выталкиваясь в фанерную дверцу полуторки. – Что вы каждому встречному! Что происходит?!
Происходило и впрямь нечто странное, нехорошее, несоветское что-то происходило. Вместо того чтобы с куриным переполохом шарахнуться в сторону, вжаться в трещины штукатурки, закатиться куда подале, свернувшись испуганной мокрицей, – с самоубийственной храбростью неизвестные перегородили дорогу страшному, почти инфернальному «воронку», да ещё и допрашивают тут… Можно сказать, самому Харону посреди Стикса проверку документов учиняют. «Это ж какая служба, какое подразделение себе такое позволить может?!» – возмущённо глотал душную пыль лейтенант Столбов, выскочив из кабины и решительно направляясь к пятнисто-зелёному «студебеккеру». Кипел он, лейтенант то есть, праведным гневом: де, кто это охамел до такой степени, что высочайше установленный порядок вещей на попа ставит? Можно сказать, единственно верное мировоззрение пересмотру подвергает?
Кипел-то кипел лейтенант, но как-то боязно, что ли, неуверенно. Сразу, до тошнотного ощущения в желудке, не понравился Столбову вид возмутителей его гордого, непогрешимого и неуязвимого спокойствия. Из камуфлированного грузовика на него с ленивым любопытством, через локоть, смотрел неизвестный майор с опытной сединой на висках, из-под молодецки задвинутой на затылок фуражки. И взгляд его серо-стальных глаз был неприлично-таки безбоязненным.
– Кто такие? – демонстративно поправляя кожаную кобуру нагана, спросил Столбов.
– 2-й разведотряд разведотдела флота… – подумав даже, дескать – а стоит ли? – нехотя ответил майор.
– Освободите дорогу! – решительно помахал рукой лейтенант.
– Разведотряд флота, – словно глухому, повторил ему майор.
– Я слышал, освободите…
– Слышал, да не слушал, – лениво почесал мизинцем подстриженные седые усы майор. – Разведотряд флота! – и ткнул большим пальцем за спину, в сторону брезентового фургона.
«Чёрт…» – слегка опешил лейтенант НКВД, наконец-то поняв, словно прозрев сквозь брезент рентгеном: там, в фургоне, ни много ни мало, – а целый разведотряд флота.
– Какого чёрта?! – всё ещё криком, но уже несколько истерично и поэтому сипло, ругнулся лейтенант Столбов.
– А вот это уже больше похоже на разговор, – оживился майор, стряхнув нагловатую ленцу. – А то орёшь, как глухонемой. Спрашивали – отвечаем.
Низкая дверца «студебеккера» распахнулась, заставив Столбова слегка попятиться – на коленях майора отблескивал зловещим глянцем «ППШ» – и майор соскочил на запыленный булыжник мостовой. – Там у тебя (он показал стволом ППШ) наши ребята…
– Там у меня двое задержанных… – прочистив горло для пущей твёрдости в голосе, отчеканил лейтенант, впрочем, на этот раз не забыл обратиться по форме, – товарищ майор, которых я должен доставить в госпиталь.
– Вот и молодец, – поощрительно похлопал его по малиновому погону майор. – Вот и доставляй, лейтенант, болезных, только… – майор интимно, чуть ли не козырек к козырьку, приблизил холодно улыбчивое лицо к лицу Столбова, панически пошедшему пятнами. – Только не в госпиталь НКВД доставь, а в наш, флотский. Всё ж таки наши хлопцы, мы за них переживаем, нам за ними утки и выносить, а?..
– Да я… – начал Столбов.
Несмотря на доверительный тон, стальной взгляд майора не смягчился. Да и полный фургон легендарных флотских разведчиков, так сказать, наводил на мысль, что неспроста, ох неспроста, знает откуда-то майор диагноз конвоируемых.
Столбов вдруг по-детски шумно растерянно шмыгнул носом, задумался. Отчего-то вдруг вспомнилось, что Кравченко и сам ох как не хотел, чтобы задержанные оказались в госпитале НКВД; а какая, к чёрту, разница? Больница водников или госпиталь флота? Всё водоплавающие…
– Да мне как-то, – неуверенно промычал Столбов. – Сказано в госпиталь.
– Так в госпиталь! – снова хлопнул его по плечу майор Тихомиров, командир 2-го разведотряда КЧФ. – Пристраивайся в фарватер.
Во флотском госпитале «задержанных» ожидал сюрприз в лице ефрейтора медицинской службы Желтковой с рыжим непослушным локоном из-под платка.
– Ну и видок у вас, товарищ лейтенант, – брызнула она на Войткевича синей искоркой глаз.
– Одно слово, засранец… – покорно согласился Яша, норовя пристроить взлохмаченную, мокрую от лихорадочного пота, голову на её крепкие загорелые коленки.
