– Указал, – пожал плечами Мартин Нойман. – Но что это нам даёт? Торпеда, – капитан-лейтенант выразительно свистнул куда-то в сторону солнечно-блещущей синевы залива, видной в соседнее окно, – как говорится, как в воду канула. Электрическую торпеду, – вы, возможно, не знаете, – никак нельзя запустить заправленной наполовину или ещё как, чтобы недалеко. В момент пуска происходит заливка кислоты и… Это, знаете ли, не бак заполнить на четверть. Так что, ушла с концами, тем более, что траектория этого «угря» была весьма причудливая. Путь до мишени Овсянников видел, а после – нет.
– Ну и бог с ней, – с неожиданным равнодушием прикрыл зевок чёрной перчаткой протеза Карл-Йозеф. – Русские-то об этом не знают. Не знают, что мы её
– Действительно, «что»? – недоуменно пожал плечами капитан-лейтенант.
– А то, – подошёл к нему Карл-Йозеф поближе, словно боясь, чтобы их не подслушали. – Я имел дело с флотской разведкой полковника Гурджавы. Поверьте мне, они не усидят на месте, узнав. Они будут здесь.
Мартин нахмурил белесые брови.
– Ну, во-первых, зачем им это надо?.. Тащиться, можно сказать, в пасть дьяволу? Отбивать у нас «находку», что ли? Чистой воды самоубийство. И во-вторых, такая провокация – рискованное дело и для нас. Вы ведь знаете, какое значение имеет сейчас для кригсмарине Якорная бухта? Там же основная база шнельботов. Смею напомнить, русские туда даже линкор с эсминцами посылали.
– И убедились, что это бесперспективно, – добавил Карл-Йозеф. – Поэтому, тем более, пошлют флотских разведчиков. Не мне вам объяснять, что один профессионал в нужное время и в нужном месте стоит самого меткого залпа линкора. Кстати, там был не линкор, а лёгкий крейсер вкупе с одним-единственным только лидером эсминцев. А насчёт вашего первого вопроса, – морщась, потёр чёрную кожу протеза Карл-Йозеф. – Зачем им это нужно…
«Гораздо проще объяснить, зачем это нужно ему самому. Ему нужен был русский лейтенант Войткевич. Бывший подопечный в резидентуре на Западной Украине и, как оказалось. – Карл-Йозеф болезненно поморщился, словно вновь разыгрались фантомные боли в пустой перчатке протеза. – И, как оказалось, его же, Карла-Йозефа Бреннера, куратор по линии ИНО [28] НКВД. Нужен здесь и желательно живой, по крайней мере, до тех пор, пока не выяснится точно, провален или нет агент “Еретик”? Можно ли на неё полагаться? Ведь от этого зависит, как долго ещё можно будет полагаться и на всю информацию, исходящую от их резидентуры в штабе русского флота. Кто знает, может, уже и предмет гордости “Марине Абвер”, их глубоко законспирированный агент, не стоит выеденного яйца. Может, он уже под диктовку полковника русской морской контрразведки, как его… Das Schaf… Овца… Овцевода… Овчарова пишет свои донесения?.. – покачал головой Бреннер в такт своих невесёлых раздумий. – Провал тогда будет не просто громкий, а расстрельный… По крайней мере, я бы так поступил».
