— Что же, понятно, — вздохнул Горелов, возвращая воззвание Петьке, и тот, порывшись в карманах, извлёк на свет картонную коробку, вытряхнул из нее на ладонь несколько ржавых канцелярских кнопок и, отойдя к дверям магазина, принялся старательно пришпиливать листок бумаги, а затем, полюбовавшись на свою работу, вернулся к остальным.
— Нам велено расклеивать афишки во всех общественных местах, — пояснил он. — Для оповещения народа.
— Что-то я не заметил на воззвании подписи председателя парткома, — скептически заметь учитель. — Ведь, как я понимаю, народ и партия всё ещё едины?
— Единее некуда, — откликнулся Петька. — Только вот с единством незадача вышла. Партбосс со своей секретуткой намедни в райцентр укатил, на партконференцию… А вы, я вижу, фронтовик. Что же, уважаю! У меня у самого батя на фронте погиб. Так что же, надеюсь, ваша просьба остается в силе? Тогда залазьте, сейчас поедем в сельсовет. Мы с вами, ребята, сядем в кузов, а вы, учитель, садитесь в кабину. Давай, Васька, трогай! Да поосторожней, уважаемого человека везём. Так что особливо не гони.
Горелов, заметив сомневающиеся взгляды ребят, утвердительно кивнул им, с помощью Васьки тяжело взгромоздился на сиденье автомобиля. Андрей с Игорем мигом перемахнули через борт и уселись на ящиках. Следом забрался Петька и, подмигнув ребятам, несколько раз стукнул кулаком по давно некрашеной, со следами ржавчины, кабине.
— Поехали!
Хлопнула дверца со стороны водителя, и дышащая на ладан старенькая машина, содрогнувшись всем своим металлическим нутром, кашляя сизым дымом, тронулась с места. С натугой взяв очередной подъем, она выползла на ровный участок дороги
Водитель Васька, пижонски крутя баранку одной рукой, а другую с зажжённой папироской выставив в окно, что-то недовольно ворчал, шмыгал разбитым носом и то и дело поглядывал на своего пассажира. Видно, что-то хотел спросить, да всё никак не решался.
Горелов, заметив Васькины мучения, первым нарушил молчание:
— Вы что-то хотели?
— Д-да… то есть нет… то есть да. Я вот что хотел спросить: надолго это с нами? — Он неопределенно махнул рукой на окрестный пейзаж. — Ну, вся эта, извиняюсь за выражение, хренотень. Мужики разное говорят…
— И что же говорят мужики? — полюбопытствовал учитель.
— Да разное… Что это, мол, пришельцы начудили. Или что это всё происки империалистических хищников. Он на нас бонбу секретную сбросили — и вот результат. Всех наших по этим пузыря мыльным рассадят, а потом поодиночке перешлёпают. Как говорится, разделяй и властвуй. А еще болтают, что это наказание Божье за грехи наши … Сам-то я ни в Бога, ни в чёрта не верю, — не без гордости заметил Васька. — А мужики сумлеваются… Что говорит по этому поводу современная наука?
— Современная наука по этому поводу молчит, — глубокомысленно изрёк Папа Карло. — Имея козыри на руках, он, разумеется, не собирался раскрывать их первому встречному, а потому отделался общими словами. — Прежде всего, нам неизвестны причины произошедшего. Так что можете рассматривать данное явление как чудо, или, по научному выражаясь, феномен.
— Чудо, говорите? Феномен? А разве чудеса бывают?
