— Наше решение окончательное и обжалованию не подлежит, — констатировал Юрка, как гвоздь вбил в крышку гроба. И под сводами церкви повисла на мгновение звенящая тишина, только сержант Стеклов, отрешенно сидящий в сторонке и не принимающий участия в общей дискуссии, позвякивал автоматом.
— Мне бы все же хотелось знать, в чем причина вашего отказа? — настаивал Папа Карло.
Две женщины, старая и молодая, переглянулись, и Ксения тихонько проговорила:
— Баба Маша, я думаю, можно им сказать.
— Права ты, внученька. Простите меня, дуру старую. Ведь знала же, что вы нас не бросите. Ну вот, зазря хороших людей обидела!.. А причина одна, и причина проста. Причина в ней вот, в этой церкви…
— В церкви и Бог поможет, охранит от супостата, — ляпнул Витька, по своему обыкновению не подумав.
— Витя, не перебивай, — укоризненно покачал головой Папа Карло.
— Бог, он вездесущ и всеблаг, — наставительно сказала баба Маша. — И если поможет, то независимо от места нашего земного пребывания. Нам остается только молиться и уповать на его милость… Так вот, отец Михаил, мой муж, умирая на моих руках в далеком восемнадцатом году, завещал мне найти и сохранить чудотворную икону Серпейской Божьей Матери, которую Господним благословением успел спрятать в надежном месте, здесь, в церкви, чтобы не досталась греховодникам. Правда, где именно, сказать не успел. Эту икону после войны безуспешно искал наследник князя. Понимаете, раньше у меня не было возможности исполнить завещание мужа: сначала по лагерям скиталась, потом, когда вернулась, в церкви безбожники склад устроили. Да и нельзя было раньше-то…
— Как так нельзя? — переспросил Витька, утратив весь свой атеистический скепсис, внимательно ловящий каждое слово рассказчицы.
— То есть время еще не пришло. А теперь — в самый раз. — Баба Маша с трудом отдышалась и продолжила, более никем не перебиваемая. — С этой иконой связано древнее сказание. А народ, он ведь в таких вещах не лукавит.
