— Так, стало быть, вы обосновались в церкви. Любопытный выбор… А что касается вашей просьбы о помощи, то у меня встречное предложение: почему бы вам не перебраться на станцию, под нашу защиту? Я, конечно, не тороплю вас. Думайте, решайте, посоветуйтесь с остальными. А на первое время я выделю вам солдата с автоматом. Итак, по рукам?
— По рукам! — утвердительно кивнул Папа Карло и крепко пожал протянутую руку.
— А теперь не желаете ли чайку, чтобы отметить наше соглашение? — спросил Нестеров. — К сожалению, ничего более крепкого предложить не могу.
— Вы как, ребята? Ну и славно! А у нас к чаю кое-что найдётся: захватили целую машину трофеев! — весело предложил Горелов. — И все благодаря моим ученикам.
— И вашему волшебному посоху, — добавил Метис, хитро прищурившись.
— Младший сержант Стеклов! Организуй-ка нам чайку, будь другом. А что это за посох такой?
Пока пили чай с печеньем, извлеченным из кузова захваченного ЗИЛа, Пала Карло поведал Нестерову таинственную историю обретения посоха, который позволил нашим героям вырваться из вражеской западни.
— Надеюсь, прощаемся ненадолго, — сказал лейтенант, провожая гостей к машине. В кузове, на ящиках с продовольствием, уже восседал Стеклов, вооруженный автоматом с двумя запасными магазинами в подсумке к нему. А гарнизон станции получил пару ящиков с печеньем и фруктовыми консервами в качестве добавки к скудному армейскому рациону.
Папа Карло, Толстяк и Метис вернулись в церковь настоящими триумфаторами, с полной машиной провианта и надежным охранником. Их явно заждались, и поэтому не было числа дружеским объятиям, рукопожатиям и даже слезам радости.
После того как перекусили, отдохнули и обменялись новостями, Горелов на импровизированном общем собрании сообщил своим товарищам по несчастью предложение старшего лейтенанта Нестерова, лично ему казавшееся весьма заманчивым. За неимением другой мебели расселись на ящиках из-под картошки, в изобилии валявшихся в церкви как память о совсем недавно съехавшем колхозном продовольственном складе.
— Я никому не навязываю свою волю, — заметил Пала Карло. — Здесь все решения принимаются коллегиально. Взвесьте все «за» и «против», принимая во внимание все недостатки нашего нынешнего положения и все преимущества, которые мы получим, находясь под защитой военных. После сегодняшней стычки комитетчики, я думаю, не сразу очухаются. К тому же в нашем арсенале появился автомат. Но никто не знает, как поведет себя посох в следующий раз, а автоматическое оружие, помимо убойной силы и скорострельности, имеет неприятное свойство быстро расходовать боезапас. Так что в условиях длительной осады не годится. Долго ли мы сможем продержаться? А в том, что нам еще предстоит столкновение с комитетчиками, с каэсовцами, я лично нисколько не сомневаюсь. Не такой человек Веригин, чтобы прощать обиды. Впрочем, неприятные встречи ожидают нас в любом случае и в любом месте, будь то церковь или станция. И грузовичок с провиантом он нам, несомненно, припомнит. Другой вопрос, где мы сможем к неприятным встречам подготовиться наиболее основательно. Так что думайте, решайте, высказывайте свои предложения.
— Можно я? — поднял руку, как на уроке, Юрка и, получив утвердительный кивок от учителя, поднялся со скрипучего ящика. — Мы тут с ребятами предварительно переговорили, так что выскажу наше общее мнение. Конечно, мы за переезд к военным. Да, церковь стала для нас вторым домом, приютила нас в трудную минуту, и покидать её будет нелегко. Но соображения безопасности — прежде всего, тем более мы отвечаем сейчас не только за себя, но и за наших подопечных. — Он поочередно кивнул на Колюшку, бабу Машу к Ксюху. — Но нужно выслушать и их мнение.
— Пожалуйста, Мария Федоровна, Ксения. Что вы думаете по этому поводу?
Ксения, потупившись, молчала, скрестив перед собой положенные на колени руки. Потом украдкой, исподлобья, бросила короткий взгляд на бабу Машу. Та вздохнула и сокрушенно покачала головой:
— Спасибо вам за помощь, за приют, но я решила остаться здесь, в церкви. Здесь крестили меня и отпевали моего мужа, здесь и самой помирать… Зажилась я на белом свете, милые мои, как никак вот уже девятый десяток небо копчу…
— В таком случае я тоже остаюсь, — решительно заявила Ксюха. — Баба Маша мне жизнь спасла, я ей многим обязана, и бросать её одну я не собираюсь. И, конечно, я целиком и полностью присоединяюсь к словам благодарности. Спасибо.
— Постойте-постойте… — начал ошарашенный Папа Карло, в растерянности глядя на пожилую женщину и девушку. — Вы хотя бы объясните, в чем причина…
— Ну, это коренным образом меняет дело. Мы тоже остаемся, — заявил Юрка. — Потому что не можем бросить вас, баба Маша и Ксения, одних. Ребята, как вы думаете?
— Да… да… конечно, — раздалось с разных сторон.
— И я, и я, и я того же мнения, — пропел Любимчик Пашка, прыгая на одной ножке за спинами сидящих. Колюшка радостно загыгыкал, затряс головой, поддерживая своего юного друга.
— Да вы, внучата, погодите, не горячитесь… Зачем же всем пропадать? — развела руками баба Маша.
