— Меня нашёл военный корреспондент и передал письмо от тебя. Потом он рассказал, что там творится. Под Могилёвом. Я верила, что мы увидимся! Я знала! Я свой вещмешок потеряла, а твой сохранила. А кукла теперь моя лучшая подружка. Свистульку же вообще ношу на груди, на верёвочке. Лопнутый чугунок, который ты таскал в вещмешке мне жизнь спас. Осколок от бомбы в нём застрял. И верёвка твоя пригодилась. Плоты вязали через реку. У меня создалось впечатление, что ты всё это предвидел и подготовил содержимое вещмешка специально для меня.
Мишка слушал щебетание милого создания и не верил в своё счастье.
— Леночка, скажи, а как ты здесь оказалась?
— Меня ранило под Смоленском. Снаряд разорвался возле медсанбата. Один осколок вошёл в плечо, другой угодил в лицо. Привезли в госпиталь в Москву, прооперировали, дали немного отлежаться, а потом отправили эшелоном в Новосибирск. Я ведь отсюда родом. Родители недалеко живут. Поправилась, поросилась на фронт, но меня оставили здесь, в госпитале. Левая рука после ранения не восстановилась до конца.
Мишка обнял Лену за плечи и оглядел замерших невольных зрителей. Они улыбались. И не было в этих улыбках фальши и зависти. Была только радость за них, прошедших через смерть, потерявшихся, но вновь встретившихся. И кто скажет, что это не судьба?..
В начале сентября уехал к новому месту службы Сергей Санченко. Через неделю отбыл в запасной полк Фрол Сударышкин. Мишка уже передвигался самостоятельно и чувствовал себя готовым к дальнейшему прохождению службы.
Ерлан, как и братья Шевченко, Жлуктов были зачислены в 13-ю армию и воевали в её составе. В расположение этой армии вышла группа Мишки в конце июля. Отыскались следы Кухарина, Степана и Варфоломея в 108 стрелковой дивизии.
7 сентября за Мишкой приехала чёрная «эмка». Два неразговорчивых сержанта и лейтенант из службы госбезопасности, попросили проехать с ними. Ничего не оставалось, как подчиниться. Для этого Мишке выдали обмундирование.
На одной из улиц машина остановилась у входа в многоэтажное здание. Лейтенант пошёл первым, за ним Мишка, замыкали два сержанта с автоматами.
Комната с одним окном, за столом усталого вида капитан госбезопасности. Возраст определить сложно. Молча кивнул головой на стул напротив себя. Конвоиры вышли. Когда дверь закрылась дверь, закурил.
— Капитан государственной безопасности Золотов. Тут вот какое дело, Михаил Ильич. Расскажи всё, что знаешь о курсанте Зеленко. Помнишь такого?
— Помню. Выходили из окружения под Могилёвом. Боец как боец, ничего особенного. Активности не проявлял, антисоветских разговоров не вёл.
— Немного, — усмехнулся капитан. — Он про тебя двенадцать страниц накатал. Извини, читать не дам. Правда, что у тебя на шее висит крестик?
Мишка поискал крестик на груди и не нашёл.
— Скрывать не буду, носил. Во время операции может, сняли.
— Ты комсомолец и, вдруг, крестик, — прищурив один глаз от выпущенного сигаретного дыма, спросил капитан.
— Мне это не мешает быть комсомольцем.
— Интересное толкование. Но это всё лирика. Все остальные бойцы, с кем ты выходил из окружения, охарактеризовали тебя с наилучшей стороны. К тому же два пленных немецких офицера и портфель с какой-то очень важной бумагой тоже на твоей стороне. Сначала мы хотели тебя арестовать, когда получили бумаги от коллег, а потом прочли показания всех действующих и заинтересовались личностью писателя. В смысле курсанта Зеленко. Хитрый зараза оказался. Написано красиво, что хоть сразу тебя под расстрел. Только суть понять мы не смогли. За что он тебя решил сдать?
Колючие глаза капитана прожгли Мишку насквозь.
— Не знаю.
— Вот и мы не знаем. Возможно, думал, что следствие в условиях военного времени пройдёт быстро, сильно никто вникать не будет. Расстреляют и всё. Но просчитался. В общем, дело в отношении тебя, Михаил Ильич закрыто. Разреши поздравить тебя с очередным воинским званием — сержант и медалью «За отвагу». Там, ещё генерал Бакунин на тебя наградные подал за пленных и портфель. Пока шло следствие все награды и бумаги попридержали. Вот медаль и документы на неё. Давай помогу привинтить. Удачи, Михаил Ильич. Воюй так же смело и грамотно. Ребята тебя доставят обратно в госпиталь.
Не доезжая до больничного здания «эмка» остановилась. Лейтенант отдал честь и извинился.
Мишка прошёл до крыльца здания опустошённый. Думал всё, посадят или того хуже — расстреляют. Может работники НКВД, тоже были разными? Одни качественно выполняли свою работу, а другие стряпали дела, чтобы шагнуть вверх по карьерной лестнице? Он подошёл к дверям и обернулся. Красный проспект выглядел совершенно не так как в его время. Нет красочной раздражающей рекламы, огромного количества автомобилей. Народ одет в тёмные тона. И никаких плиточек на тротуарах. Только асфальт.
— Жизнь течёт своим чередом. Словно и нет никакой войны, — проговорил Мишка и с шумом втянул в себя тёплый осенний запах осени.
— Действительно, течёт, — раздался за спиной женский голос.
Мишка оглянулся.
— Здравствуйте, Ирина Сергеевна.
