Капитан гневно сверкнул глазами и сник. Лейтенант после разговора с капитаном, сидел отрешённо, глядя вдаль голубыми глазами. На юном лице не отражалось ничего, кроме сожаления и обиды.
28 июля, записал Мишка очередную строчку на листе бумаги. Немного хмурится, но ветер, думаю, к обеду тучи разгонит. Сожалею, что не знаю немецкого языка. Хотелось бы узнать о чём говорят пленные. В захваченном портфеле какие-то документы. С грифом «секретно» только один маленький листок. Может в нём есть какая-то ценная информация. Если офицеры важные, то нас ищут. Будем надеяться, что удастся выйти к линии фронта и перейти её. Сейчас сидим на крошечном островке в болоте, где-то по пути в Пропойск. Если город в наших руках, то переправы, скорее всего, разрушены. Думаю, идти надо на юг, минуя крупные населённые пункты. Сколько нам идти, не знаю. Где линия фронта неизвестно. С продовольствием пока проблем нет, но сил на передвижение уходит много. Голодный боец — злой, конечно, будет рвать и метать, но постоянные думы о еде могут нарушить дисциплину. Неуправляемый воин наломает столько дров, что аукнется всему отряду.
Ерлан поддержал Мишку идти на юг. Луладджа согласилась, что через реку Сож им не пройти, если там немцы. Сударышкин был лаконичен.
— Куда товарищ Миша, туда и я.
Выход с болота оказался сложнее. Долго петляли на одном месте по пояс в мутной жиже. Луладджа с трудом переставляла ноги, ей вода доходила порой до шеи, но она уверенно шла вперёд, выписывая зигзаги. Что поделаешь. Бойцы скользили, падали, промахивались, не попадая на тропу ногой. Товарищи помогали выбраться на твёрдое место. Казалось, что вчерашний переход был сложным, но сегодня стало ясно — самое сложное сейчас.
Мишка привязал планшет сверху вещмешка, снайперская винтовка болталась на шее стволом вверх, в руках слега. Он чётко отслеживает движения Луладджи и готов в любой момент прийти ей на помощь. Часто оглядывается на вереницу своих бойцов. Вслушивается в звуки и посматривает в небо. Обнаружить их могут в настоящий момент только с самолёта.
Вода со скользкими противными водорослями, запах протухших яиц, невозможность идти быстро, вязкое дно и вода сковывали движение. Ноги стали ватными, дыхание участилось, пот заливал глаза, одежда впитала запахи болота и неприятно липла к телу. Руки с трудом удерживали скользкую слегу.
Казалось, что конца болоту не будет. Шли на морально-волевых качествах. Не хотели показаться бесхарактерными перед девчонкой. Сложнее всего было тащить Николая. Кто-то, а он купался в болоте постоянно. В конце концов, Жлуктов взвалил паренька себе на плечи и потащил, словно бульдозер. Немецкие офицеры, как ни странно, помогали им выбраться из ямы, если Жлуктов оступался.
Ближе к вечеру выбрались на более или менее сухое место. Болото простиралось дальше, но как сказала Луладджа, между ними есть чуть заметная тропа. И дальше идти придётся по мху. Максимум провалиться можно будет по колено.
Мишка не разрешил отдыхать долго. Бойцы косо посмотрели в его сторону, устало поднялись со своих мест и продолжили движение за цыганкой. Ропота не слышалось, но недовольство ощущалось. Зеленко постоянно что-то бубнил и бросал косые взгляды на Мишку.
К вечеру, но ещё задолго до того, как солнце начало садиться, вышли на твёрдую почву. В охранение вызвались братья Шевченко, все трое. Направление, откуда могут появиться не званые гости, одно. Двое сторожат, третий отдыхает. Мишка согласился. Не доверять братьям не было основания.
Где-то далеко на юге, а может и на востоке, слышалась канонада. Здесь, у болота, среди раскидистых берёз, звук казался объемлющим.
Настало время немного привести себя в порядок. Почистить обмундирование и оружие, побриться. Сударышкин обнаружил совсем рядом родник с чистой, без болотного запаха водой. Грели воду для стирки и помывки. После холодного болота самое то. К тому же вечернее солнце пригревало. Луладджа не стеснялась, скинула блузку, юбки, кроме последней, и тоже предалась помывочным и стиральным процедурам.
Братьев сменила другая тройка. Бойцы постепенно принимали боевой опрятный вид. Правда, форма одежды желала лучшего. Сильно поизносилась, обгорела, вышоркалась. На многих немецкая амуниция.
В разведку ушли Ерлан и старший из братьев Шевченко — Иван. Мишка долго размышлял по поводу выхода из окружения. С пленными им доверие больше, плюс портфель с бумагами. Половина бойцов с красноармейскими книжками, но все с оружием. В книгах о «попаданцах» Мишка часто читал о кровавых гебистах, которые пачками расстреливали выходящих из окружения бойцов. Но как обстоит дело на самом деле? Ему довелось уже столкнуться с представителем особого отдела. Чувство осталось двоякое, но под стражу ведь не взяли и не расстреляли.
Разведка явилась к вечеру 29 июля. Усталые, грязные, но довольные.
— Есть проход, командир! Километров десять придётся отмахать. Между немецкими подразделениями на участке фронта есть разрыв. Лесная полоса. Если идти, то сейчас, пока существует возможность пробиться к своим.
