— Шевченко! Вы трое отвечаете за сохранность пленных, они же понесут носилки с Николаем. Жлуктов и Ерлан прикроете сзади. Впереди пойду я и Сударышкин. Остальные по мере возможности прикрывают пленных и Николая, у которого будет портфель с немецкими документами. Луладджа, тебе находиться рядом с пленными в центре группы.
— Я…
— Это приказ, — мягко сказал Мишка и погладил девочку по голове, загрубевшей за войну ладонью.
Концентрация немецких войск оказалась приличной. И если бы не лесной массив с густой растительностью и осторожность бойцов, они вряд ли прошли бы эти десять трудных километров.
По мере приближения к линии фронта грохот нарастал. Сосредоточенные лица бойцов понимали предстоящую задачу. Но проскользнуть под носом у немцев не получилось. Нарвались на артиллерийскую батарею на марше, когда пересекали шоссе. Санченко молодец. Сориентировался в ситуации и длинными очередями прижал камрадов к земле, позволив группе пройти на другую сторону и скрыться в лесу. Теперь о них знают и попытаются перехватить.
— Увеличить темп! — в Мишке бурлил адреналин.
— Вот тебе бабушка и юрьев день! — воскликнул Сударышкин, остановившись за спиной Мишки.
Впереди опять лежало болото. Леса почти не было. Открытое пространство.
— Справа махонькая речка, — заговорил Ерлан. — Пойма плохая, но надо попытаться пройти. Другого выхода здесь нет, командир.
— Товарищ Миша, — увидев задумчивость на лице Мишки, заговорил Сударышкин. — Ерлан прав, нам только через речку.
— А вы как разведывали, Ерлан?
— Мы на ту сторону через мостик попали. К нему и вышли бы, если бы не артиллеристы…
— Если бы, да кабы… — Мишка задумался.
Влево уходить нельзя. Там слышно как идут бои. Там река Сож, через которую пройти незамеченными не получится. И войск немецких там сейчас как грязи. Идём через пойму и речку. Надеюсь, она не глубокая?
— Ручей, можно сказать.
Вывозились в грязи, как черти, пока добрались до воды. Небольшая ширина и глубина, вода чистая. Заодно сполоснулись, не снимая обмундирования. Прошли мимо очередного болота, и вышли широкой поляне.
Сударышкин осматривал опушку леса, напротив, в бинокль, Мишка через прицел.
— Не нравится мне это, — пробормотал Мишка. — Как-то слишком мирно. Лепота просто.
— Нет тут никого! Идти надо! — горячо убеждал Сударышкин.
— Командир! — позвал Жлуктов. — За нами погоня!
Мишка выругался.
— Ерлан, принимай командование! Держи планшет. Передашь командованию и его, и портфель, и немцев. Без возражений! Это приказ!
— Товарищ Миша! Я не уйду! Убей здесь, я не пойду!
Мишка мрачно осмотрел воинство. Взгляд задержался на девочке.
— Фрол останешься со мной и… Санченко. Остальные бегом через поле!
Преследователи выскочили на убийственную очередь МГ. Санченко срезал сразу до шести солдат. Убил или ранил, не имело значения. Мишка поймал в прицел автоматчика и заставил его опрокинуться на спину. Следующим влез в прицел офицер. Фуражка слетела с дёрнувшейся назад головы. Тело нехотя завалилось набок.
— Фрол, отходим до середины поля. Санченко, через пару минут отходи, будем прикрывать.
Преследование у немцев не получилось. Стоило всем троим добраться до опушки леса, как засвистели в воздухе мины. Санченко вскрикнул от боли и его бок окрасился красным. Мишка разорвал исподнее, наспех перевязал, потянул подальше от опушки. Разрыв мины в лесу, когда осколки разлетаются сверху от соприкосновения с ветками, наводит настоящий ужас. Фрол получил ранение в ногу и голову. Потерял сознание. Мишка, не обращая внимания на свист мин и осколков, сделал перевязку.
Лес оказался небольшим. Как только немцы перестали бросать мины, Мишка потянул Фрола дальше. На южном выходе из леса он положил рядом Сударышкина и Санченко. Подобрал оружие. Долгое время осматривал в прицел пшеничное поле и перелески за ним. Путь, которым уходил отряд, виден по сломанным стеблям. Санченко находился в сознании.
— Командир, пистолет дай.
— Красноармеец Савченко! Слушай приказ! Я сейчас оттащу Сударышкина в поле и приду за тобой. Пока тащу, прикрываешь. Сначала меня с Сударышкиным, а потом и нас. Понял?
Санченко улыбнулся.
— Понял, командир!
— Держи пистолет.
Мишка матерился, но тянул долговязового историка Сударышкина. Когда вернулся за Санченко — стемнело. Попеременно перетаскивая раненых, Мишка вымотался. К утру он тянул товарищей больше на автомате, чем осознанно.
Незнакомый грубый голос на рассвете вырвал его на мгновение из полуобморочного состояния.
— Стой! Кто идёт!
Мишка обернулся на возглас.
— Свои…
Мишка медленно приходил в себя. Ему снились кошмары. Лето 1941 года. Он красноармеец, сражается с фашистами. Выходит из окружения, подбивает танки, из снайперской винтовки убивает врага. Генерал-майор Романов жмёт ему руку. Девочка цыганка ведёт через болото…
Безумный бред воспалённого рассудка. В такое поверить может разве что сумасшедший. Насмотрелся фильмов, наигрался на компьютере, начитался книжек о «попаданцах» вот и результат.
Спина болит, словно тысячи иголок воткнули и голова тяжёлая.
