Полковник решил идти к Белёву напрямую и не форсировать небольшую речку Пениковку, которая впадает в Оку в районе города. Решение принято единолично.
Мишка покачал головой. Балабун действовал так, словно и не война идёт, а формальные учения, на которых просто необходимо отметиться.
Взрыв мин с фланга отряда вызвал панику. Красноармейцы частью залегли, частью помчались вперёд. Появление противника оказалось полной неожиданностью. Грузовик с ранеными, отвернул от очередного взрыва и воткнулся в воронку от авиабомбы.
Командования не было. Бойцы оказались предоставлены самим себе. Мишка крикнул так, что его услышали сквозь свист и разрывы мин.
— Арьергард ко мне! Занять оборону! Пулемётчики ко мне! Остальные вытолкнуть машину с ранеными из воронки и отступать в сторону Белёва!
Винтовка привычно скользнула в руки. Сударышкин влез на раскидистый клён и через прицел своей снайперской винтовки высматривал миномётную батарею.
Василий прибежал от него через пять минут.
— Товарищ Миша, мотоциклисты и до роты пехоты. Готовятся атаковать. Миномёты стоят прямо за небольшим перелеском. Прикрытия у них нет.
— Передай Фролу, пусть берёт человек пять и скрытно выдвигается к позициям миномётчиков. Зайдёт с фланга и положит их. А мы тут поработаем. Разберётся с миномётчиками, пусть выберет укромную позицию и отстреливает наступающих. Давай, вперёд. Время идёт. Василец! Ты почему не отходишь?
— Мало вас тут, командир. Поможем.
Мишка помолчал, вглядываясь в своего бывшего отделенного.
— Хорошо, берите пулемёт и прикройте левый фланг.
Василец, лихо, даже с какой-то радостью, козырнул и умчался на левый фланг.
Из-за холма начали появляться головы атакующих немецких солдат.
Плохо, когда отряд ловят в чистом поле на марше. Потери получаются неоправданными и серьёзными. Мишка оглянулся на отступающих. Грузовик ушёл. Бойцы упирались из последних сил и тянули за собой пушки. Миномётный обстрел внезапно прекратился.
Мишка, как и все бойцы, нагрёб небольшой вал впереди себя, и лёжа, в прицел выловил офицера. Тот, пригибаясь, мелькал между серых фигурок солдат. Упреждение, поправка на ветер, выстрел. Нет больше офицера. Послышались хлопки выстрелов из винтовок. Как только на левом фланге немецкая пехота вышла на холм, раздалось убийственное стрекотание пулемёта. Первые ряды попадали, сражённые свинцом. Не ожидали камрады нарваться на организованную оборону. Правда, речи об организованной обороне тут излишни. Окопов нет, просто залегли в поле на подмёрзшей земле, где трава с редким пока снегом уже не служит маскировкой. После двух безрезультатных атак, без поддержки миномётов, атакующие цепи откатились и отказались от дальнейших действий. Скорее всего, вызвали подкрепление. Авиация не появилась до самого пригорода Белёва. Мишка удивился этому факту. Неприятель обычно всегда в таких случаях вызывает самолёты, которые утюжат пространство. Может авиация была задействована на других, более важных участках, кто знает. По крайней мере, отряд под командованием Мишки вышел к городу, вынес с поля боя четверых убитых и восемь раненых бойцов.
На подступах к городу их встретили представители особого отдела с ротой автоматчиков. Отряд разоружили. Мишку определили отдельно от всех в затхлый с резким запахом подвал без доступа света. Не присесть, не опереться на стену. Кругом сыро. Дышать тяжело. Изъяли всё, что находилось при нём. Мишка бродил в темноте. Пара шагов в одну сторону, пара в другую. Стоять почему-то не хотелось.
Через три часа, по представлениям Мишки, его вывели и доставили в светлый кабинет следователя особого отдела.
Глаза долго привыкали к яркому свету.
Следователь читал какие-то бумаги и исподтишка поглядывал на Мишку.
— Когда и при каких обстоятельствах тебя завербовала немецкая разведка?
Мишка посмотрел на молодого старшего лейтенанта и уловил в его глазах ненависть.
— Вы не представились, товарищ следователь, — сказал Мишка, расправляя плечи.
— Чтооооо?! — взвился старший лейтенант. — Ты мне, мразь, будешь указывать, что мне делать? Да я вас пачками расстреливал и расстреливать буду! Мало вас, шпионов, раскрыли до войны! Повылезали, сволочи!
— Я смотрю, товарищ старший лейтенант, решили перед немцами выслужиться!
Следователь переменился в лице, пошёл красными пятнами.
— Ты, погань! Как смеешь открывать рот!
— За сколько они вас купили? Наверное, за тридцать серебряников. Угадал?
Следователю очень хотелось ударить Мишку, но он почему-то этого так и не сделал.
— С тобой всё ясно. Кривичюс!
Дверь открылась, на пороге появился конвойный.
— Этого расстрелять!
Старший лейтенант закурил папиросу и отвернулся.
Мишка усмехнулся. Вот и повоевал…
Кривичюс больно ударил между лопаток, боль пронзила током вес организм. Мишка с трудом устоял на ногах. В глазах поплыли тёмные круги.
Коридор, в который выпихнул Кривичюс из кабинета Мишку, показался узким. После профессионального удара конвоира идти прямо на полусогнутых ногах, оказалось сложно. К тому же зрение никак не приходило в норму.
— Стоять, боец! — раздался знакомый голос. — Куда ведёте сержанта?
