Через три часа пути устроили первый привал. Ночь была ясной, холодной и звездной, но от лугов и ручьев поднимались похожие на дым клочья тумана. Тонкоствольные березы, раскачиваясь от легкого ветерка, образовывали над головами путников черную сеть на фоне бледного неба. Съели весьма скромный, с точки зрения хоббитов, ужин и снова двинулись в путь. Вскоре вышли на узкую дорогу, которая петляла, поднимаясь и опускаясь, и, теряясь впереди во тьме, вела к Вудхоллу, Стоку и Баклбери-Ферри. Ответвляясь от главной дороги, она устремлялась к Вуди-Энду, дикому уголку Истфартинга.
Еще через какое-то время хоббиты очутились на раздвоенной тропе между высокими деревьями, шумевшими в темноте сухою листвой. Было темно — хоть глаз выколи. Сперва путники разговаривали или напевали вместе вполголоса, оказавшись далеко от любопытных ушей. Затем уже шли в молчании, и Пиппин начал отставать. Наконец, когда они начали взбираться на крутой склон, Пиппин остановился и зевнул.
— Я так хочу спать, — сказал он, — что упаду прямо на дорогу. Вы будете спать на ногах? Уже почти полночь.
— Я думал, тебе нравится шагать в темноте, — заметил Фродо, — но особенно торопиться некуда. Мерри ждет нас послезавтра днем, у нас остается два дня. Остановимся в первом же подходящем месте.
— Ветер с запада, — сказал Сэм, — если мы обогнем этот холм, то на той стороне найдем защищенное уютное место, сэр. Там впереди есть сухая пихта, если я не ошибаюсь...
Сэм отлично знал места на двадцать миль от Хоббитона, но это был предел его географических познаний.
Сразу за вершиной вышли на полосу, поросшую сухими пихтами. Сойдя с дороги, погрузились в пахнущую смолой темноту под деревьями и набрали сухих веток и шишек для костра. Скоро у подножия большой пихты послышался веселый треск пламени, все начали клевать носами, затем примостились в изгибах больших древесных корней, завернулись в плащи и одеяла и сладко уснули. Охраны не выставили: даже Фродо казалось, что бояться нечего, пока они находятся в сердце Шира. Когда костер потух, подошло несколько мелких лесных зверьков. Лиса, пробегавшая мимо по своим делам, остановилась на мгновение и фыркнула.
«Хоббиты! — подумала она. — Ну, а кто будет следующим? Я слышала о странных делах в этой земле, но чтобы хоббиты спали в лесу под деревом? Целых трое? Очень странно...»
Она была совершенно права, да только больше ничего об этом не узнала.
Настало утро, бледное и холодное. Фродо проснулся первым и обнаружил, что древесный корень едва не проделал дыру в его спине, а шея у него затекла. «Прогулка для удовольствия! Почему я не поехал верхом? — подумал он, как думают многие, выступая в путешествие. — А все мои отличные пуховики проданы Сэквил-Бэггинсам! Эти корни явно не могут их заменить».
Он потянулся.
— Вставайте, хоббиты! — воскликнул он. — Доброе утро!
— Чего в нем доброго? — проворчал Пиппин, выглядывая из-под одеяла одним глазом. — Сэм! Подай завтрак в половину десятого! Горячая ванна готова?
Сэм подпрыгнул, недоуменно оглядываясь.
— Нет, сэр, еще нет! — выпалил он.
Фродо стащил одеяло с Пиппина, перекатив его с боку на бок, потом подошел к краю рощи. На востоке из толстого слоя тумана, окутавшего землю, вставало красное солнце. Тронутые осенним золотом деревья, казалось, плыли в молочно-белом море. Немного ниже дорога круто спускалась в долину и терялась из виду.
Когда Фродо вернулся, Сэм и Пиппин уже развели костер.
— Вода! — воскликнул Пиппин. — Где вода?
— Я не держу воду в карманах, — заметил Фродо.
— Мы решили, что ты пошел искать воду, — пояснил Пиппин, доставая еду и посуду, — тебе лучше сходить за ней сейчас.
— Можешь тоже пойти, — ответил Фродо. — И принеси новые фляжки!
У подножия холма протекал ручей. Они наполнили фляги и походный котелок там, где с выступа из серого камня высотой в несколько футов падала вода. Она была холодна как лед. Пыхтя и отфыркиваясь, друзья вымыли руки и лица.
Когда позавтракали и все упаковали, было уже больше десяти, и день обещал быть ясным и ярким. Путники спустились по склону, пересекли ручей там, где он нырял под дорогу, потом поднялись на следующий холм, потом опять спустились. Уже к этому времени плащи, одеяла, вода, пища и другой багаж стали казаться им неподъемным грузом.
Дневной переход обещал быть жарким и утомительным. Однако через несколько миль дорога перестала подниматься и опускаться — она уходила на вершину крутого холма длинной извилистой линией и затем опускалась в последний раз. Впереди они увидели низкую плоскую равнину, усеянную небольшими рощами, которые в отдалении сливались с коричневым лесным маревом. Через Вуди-Энд хоббиты смотрели в сторону реки Брендивайн. Дорога вилась перед ними как обрывок веревки.
— Дорога идет бесконечно, — констатировал Пиппин, — но я должен отдохнуть, и как раз время ленча.
Он сел на пригорок у обочины дороги и посмотрел на дымку на востоке. Там лежала река и кончался Шир, где он провел всю жизнь. Сэм стоял рядом с ним. Его круглые глаза были широко раскрыты, потому что он смотрел на землю, которой раньше никогда не видел.
