Фродо и Сэм стояли как зачарованные. И даже листва на ветвях замерла.
Снова послышалась песня, а затем, внезапно вынырнув, замаячила над тростником старая потрепанная шляпа с высокой тульей и длинным синим пером, владелец которой, по всей видимости, подпрыгивал и пританцовывал. Прыжок, еще один — и перед ними уже стоял этот удивительный человек. Во всяком случае, он был достаточно высок и крепок, чтобы принять его за представителя рослого народа, да и шум производил изрядный, топоча большими желтыми сапогами на плотных ногах, пробиваясь через траву и тростник, как корова, спешащая на водопой. На нем была еще синяя куртка, на груди его лежала длинная коричневая борода, глаза его были под цвет куртке, только гораздо ярче, а лицо — красное, точь-в-точь спелое яблоко, но изборожденное сотнями веселых морщин. А в руках — большой букет водяных лилий.
— Помогите! — закричали Фродо и Сэм и побежали ему навстречу с простертыми руками.
— Эй! Эй! Куда? Стойте! — воскликнул незнакомец, подняв руку, и они остановились как вкопанные. — Куда вы несетесь сломя голову, мои маленькие друзья? В чем дело? Вы знаете, кто я? Я — Том Бомбадил. Рассказывайте, что случилось, да поскорее! Том торопится. И не помните мои лилии!
— Моих друзей поймала ива! — почти беззвучно крикнул Фродо.
— Мастера Мерри зажало щелью! — крикнул Сэм.
— Что? — воскликнул Том Бомбадил, подпрыгнув. — Старик Ивяной? Опять за свое! Ну да это легко поправить! У меня на сей случай припасена особая мелодия. Старый серый Ивяной! Да я его заморожу, если будет плохо себя вести! Я ему корни-то повыдергаю! Нашлю на него такой ветрище, что все листья оборвет и ветки ему обломает! Ах ты ж, негодный старик Ивяной!
Осторожно положив лилии на траву, он подбежал к дереву и увидел только ступни — все, что осталось от Мерри, — остальное уже было втянуто внутрь. Том приложился ртом к щели и начал что-то тихонько напевать. Хоббиты не разобрали слов, но Мерри явно что-то почувствовал: во всяком случае, ноги его задергались. Том отскочил в сторону и, подобрав ветку, хлестнул ею по стволу.
— Выпусти их, старик Ивяной! — приказал он. — Что ты удумал? Нечего было просыпаться! Ешь землю! Углубляйся в нее! Пей воду! Усни! С тобой говорит Том Бомбадил!
Он схватил Мерри за ноги и вытащил его из внезапно раскрывшейся щели.
Послышался сильный треск, и раскрылась вторая щель. Из нее вылетел Пиппин, будто ему дали хорошего пинка. Тут же громко щелкнуло и обе щели замкнулись. По дереву от вершины до корней пробежала дрожь, и вновь наступила тишина.
— Спасибо! — один за другим сказали хоббиты.
Том Бомбадил разразился смехом.
— Ну, мои маленькие друзья! — сказал он, наклоняясь и заглядывая им в лица. — А теперь вы пойдете ко мне домой! Там на столе полно желтых сливок, медовых сот и белого хлеба с маслом. Голдбери нас ждет. И ни о чем не спрашивайте. Времени для вопросов у нас будет достаточно за столом. Ступайте за мной, да поживее.
С этими словами он подобрал свои лилии, взмахнул рукой и, подпрыгивая и пританцовывая, двинулся по тропе на восток, громко распевая свою опять утратившую смысл песенку. Слишком ошеломленные и обрадованные для того, чтобы говорить, хоббиты поспешили следом, стараясь не отставать. Но их ног на это не хватало, и вскоре Том исчез из виду, и даже его песенка впереди была слышна все слабее и слабее... И вдруг зазвучала совсем рядом и громче прежнего:
