Высоко вверху западный ветер гнал облака, чтобы они пролились дождем на голую поверхность склонов. Вокруг дома ничего не было видно, кроме падающего дождя. Фродо стоял у открытой двери и следил, как белая меловая тропинка превращается в молочную реку и, покрытая пузырьками, устремляется вниз, в долину. Из-за угла дома вышел Том Бомбадил, размахивая руками так, словно разводил дождь в стороны, и действительно: когда Том поднялся на порог, он был совершенно сухим, исключая сапоги. Их он снял и поставил у огня сушиться. Потом сел в самое большое кресло и подозвал к себе хоббитов.
— Нынче у Голдбери стиральный день, — сказал он, — осенью все чистит. Слишком сыро, и пока лучше отдохнуть вам! Славный день для длинных сказок, спроса и ответов, так что Том начинает разговор.
И он рассказал им много занимательных историй, иногда как бы обращаясь к самому себе, иногда посверкивая на них из-под густых бровей ярко-синими глазами. Часто он принимался петь, вскакивая с кресла и пританцовывая. Он рассказывал им сказки о пчелах и цветах, о жизни деревьев, о странных лесных созданиях, о злых и добрых, дружественных и недружелюбных, жестоких и приветливых существах, скрывающихся в зарослях ежевики.
Слушая, хоббиты начинали понимать жизнь Леса, где они были чужаками, а все остальные чувствовали себя как дома. В рассказах Тома частенько упоминался Старик Ивяной, и Фродо многое узнал о нем, слишком многое, ибо его история была не из веселых. Слова Тома обнажали мысли и сердца деревьев, часто мрачных и необщительных, полных ненависти к существам, которые свободно передвигаются по земле, грызут, кусают, рубят, ломают, жгут, — то есть к разрушителям и узурпаторам. Старый Лес назывался так не без причин: он был действительно древним, остатком давно забытых лесов прошлого, и в нем жили еще, старея не быстрее холмов, отцы отцов деревьев, помнящие времена, когда они были властелинами Мира. Бесчисленные годы наполнили их гордостью, мудростью и злобой. Но никто из них не был так опасен, как могучий Старик Ивяной: сердце у него сгнило, а вот сила сохранилась молодая, и он был хитер, коварен и опытен в колдовстве, а песни его и мысли слышны были в Лесу по обе стороны реки. Его жадная серая душа черпала силу из земли, далеко простирая корни, выпуская в воздух невидимые пальцы, и держала в своей власти почти все деревья Леса — от высокой стены до самых холмов.
Внезапно рассказ Тома ушел в сторону от Леса и, как холодный ручей с журчащими водопадами, прыгающий через булыжники и обломки скал, извивающийся среди травы, повернул к Склонам. Он поведал хоббитам о Больших Курганах, о великих могильных насыпях, о Каменных Кругах на холмах и в долинах. На склонах холмов блеяли овцы в стадах. Возвышались зеленые и белые стены. На вершинах стояли крепости. Короли маленьких королевств воевали друг с другом, и молодое солнце живым огнем сияло на багровом металле их новых боевых мечей. Были победы и поражения: падали башни, горели крепости и пламя вздымалось к небу. Груды золота вырастали на гробах королей и королев, и могилы поглощали все, каменные двери закрывались и зарастали травой. Потом овцы еще бродили по холмам и щипали траву, но вскоре все опять опустело. Тень издалека пала на холмы, и кости в могилах зашевелились. Духи Курганов забродили по Склонам, позвякивая золотыми цепями и кольцами на ледяных пальцах. Каменные Круги выступили из земли, в лунном свете напоминая сломанные зубы.
Хоббиты задрожали. Даже в Шире было известно о Духах с Больших Курганов за Лесом. Эти рассказы хоббиты не любили слушать, даже сидя дома у пылающего очага. Четверо хоббитов внезапно осознали, — и это изгнало всякую радость из их сердец, — что дом Тома Бомбадила стоял как раз над самыми этими смертоносными Курганами. Гости утратили нить рассказа и заерзали на стульях, беспокойно поглядывая друг на друга.
Когда они опять прислушались к словам Хозяина, то обнаружили, что он теперь бродит в древних местах где-то за пределами их знаний и понимания, в дебрях того времени, когда Мир был просторнее, а Море отстояло дальше. Том пел о Давних Временах, когда на земле жили только эльфы. Внезапно он замолчал, и они увидели, что Хозяин клюет носом, готовый вот-вот крепко заснуть. Хоббиты сидели молча, как зачарованные. Казалось, от его историй притих ветер, рассеялись облака, тьма наступала с востока и запада, а все небо наполнилось светом белых звезд.
Было теперь утро или вечер, много ли дней прошло, Фродо не мог сказать. Он не чувствовал ни голода, ни усталости — только удивление. Звезды посылали в окна свой свет, и небесная тишина, казалось, окружала его. И от внезапного страха перед этой тишиной Фродо заговорил.
— Кто вы, мастер? — спросил он.
