— Что-что? — Глаза Тома блеснули в полутьме. — Разве ты не знаешь моего имени? Это единственный ответ. Скажи мне, кто ты такой, сам по себе, без имени своего? Но ты молод, а я стар. Старейший — вот я кто. Запомните, друзья мои, эти слова: Том был здесь раньше реки и деревьев. Том помнит капли первого дождя и первый желудь. Он прокладывал тропы впереди рослого народа, он видел прибытие маленького народца.
Он был здесь до королей, до того, как возвели могильники и в Курганах завелись Духи. Когда эльфы двигались на Запад, Том тоже был здесь, и раньше, чем изогнулось Море. Он знал под звездами времена без страха, когда Темный Лорд еще не пришел извне.
Черная тень легла за окнами, и хоббиты торопливо переглянулись. Когда они снова посмотрели вокруг, в дверях, в потоке света, стояла Голдбери. В руке она держала свечу, заслоняя ладонью пламя от сквозняка: через ее пальцы пробивался свет, как солнце через белую завесу.
— Дождь кончился, — сказала она, — новые воды бегут вниз по холмам под звездами. Давайте смеяться и радоваться!
— И давайте есть и пить! — воскликнул Том. — В горле пересохло. А кто слушает, тот ест утром, днем и на ночь.
С этими словами он соскочил с кресла, снял свечу с каминной полки и зажег ее от пламени той свечи, которую держала Голдбери, да так, со свечой, и пошел в пляс вокруг стола. Потом взял и выпрыгнул за дверь.
Но вскоре вернулся с большущим нагруженным подносом. Том и Голдбери сели за стол, и хоббиты восторженно и весело последовали их примеру — так прекрасна была грация Голдбери и так веселы и странны прыжки и шалости Тома. Каким-то образом его танец по комнате и вокруг стола привел к тому, что еда, напитки и свечи оказались аккуратно расставленными по надлежащим местам. Стены сверкали огнями, белыми и желтыми. Том поклонился своим гостям.
— Ужин готов, — сказала Голдбери, и хоббиты увидели, что она была вся в серебре, с белым поясом, а башмачки ее — из рыбьей чешуи.
Том же весь был в голубом, как умытые дождем незабудки, лишь чулки у него были зеленые.
Ужин оказался даже лучше, чем накануне. Хоббиты под влиянием слов Тома забыли о еде, но теперь, когда перед ними был полный стол, они почувствовали такой голод, словно не ели целую неделю. Вначале они даже не пели и не разговаривали, и ни на что не обращали внимания. Но постепенно настроение поднялось, и они снова разговорились.
После еды Голдбери запела. Песня ее начиналась весело и звонко, а когда закончилась, наступила тишина. И в этой тишине друзья представляли себе глубокие омуты и широкие ямы, и, глядя в них, они видели под собой небо и в глубинах его звезды, как бриллианты. Прекрасная хозяйка вновь пожелала им доброй ночи и оставила их у камина, но Том казался очень бодрым и засыпал их вопросами.
Он, по-видимому, много знал о них и их семьях, много знал об истории и делах Шира, начиная с тех самых дней, которые сами-то хоббиты едва ли помнили. Это их больше не удивляло: Том не скрыл от них, что сведения о недавних событиях он получил от фермера Мэггота, которого считал гораздо более значительной личностью, чем они могли предположить.
— Прочно стоя на земле, с глиною на пальцах и с палатою ума — Мэггот смотрит в оба, — сказал Том.
Было ясно также, что Том общался с эльфами и что каким-то образом новость о побеге Фродо пришла к нему от Гильдора.
Так много знал Том, и так хитры были его вопросы, что Фродо рассказал ему о Бильбо и о собственных надеждах и страхах даже больше, чем Гэндалфу. Том покачал головой, и в его глазах что-то блеснуло, когда он узнал о Всадниках.
— Покажи-ка мне это драгоценное Кольцо! — внезапно посреди рассказа потребовал он, и Фродо, к собственному изумлению, извлек из кармана цепочку и, сняв с нее Кольцо, протянул его Тому.
Казалось, оно увеличилось в ту секунду, когда легло на его большую смуглую руку. Том внезапно поднес его к глазам и засмеялся. На секунду хоббиты увидели зрелище, одновременно комическое и тревожное: яркий синий глаз сверкал в золотом круге! Затем Том надел Кольцо на мизинец и поднес к огню свечи. Сначала хоббиты не увидели в этом ничего странного. Потом ахнули. Том не исчез!
Том опять засмеялся. Подбросил Кольцо в воздух — и оно, блеснув, растаяло. Фродо вскрикнул, а Том наклонился и с улыбкой протянул ему Кольцо.
Фродо внимательно и подозрительно оглядел Кольцо, как будто давал его фокуснику. Это было то же самое Кольцо, или выглядело как то же самое, и вес его не изменился: Фродо всегда казалось, что Кольцо слишком тяжело ложится на его ладонь. Он даже слегка рассердился на Тома за то, что тот так легкомысленно отнесся к тому, что Гэндалф считал таким важным и опасным. Фродо подождал, пока Том снова заговорит, а на этот раз тот рассказывал о барсуках и об их странных обычаях, и надел Кольцо.
Мерри повернулся к нему, собираясь что-то сказать, и выпучил глаза. Фродо обрадовался, если это можно назвать радостью, — это было его Кольцо. Мерри смотрел на его стул, но в упор не замечал его самого. Фродо тихонько встал и на цыпочках направился к двери.
