Клавдий в радостном возбуждении, в предвкушении вкусной еды, занял своё королевское место. Пододвинул к себе поднос с жареным лебедем, отломил увесистую ножку и с головой окунулся в мир безумно вкусной еды. Несмотря на то, что прошёл всего лишь час после ужина, Клавдий ел со «зверским» аппетитом, напрочь забыв зачем он сюда пришёл.
Ножка была просто изумительна! Воцарилась тишина, было слышно лишь громкое, самозабвенное чавканье Клавдия. Королева наконец пришла в себя от ужаса этой картины. Король вёл себя по-свински, опять обсерая всё культурное мероприятие. Она под столом сильно ударила носком своей туфельки по щиколотке Клавдия. Король чуть не поперхнулся. С набитым ртом, не выпуская ножки из зубов, он в недоумении посмотрел на королеву. Вопрошая своим взглядом: «А теперь-то что не так?» – королева тут же скосила свои глаза, полные гнева в сторону сцены. Король моментально понял её намёк. Он прожевал то, что было у него во рту, проглотил, а потом королевским тоном провозгласил: «Начинайте!»
Тут же звонко, весело заиграл цыганский оркестр. Занавес раздвинулся, и на сцену неистовой гурьбой высыпали мужчины и женщины. Публика зааплодировала артистам, авансом награждая их за будущее удовольствие от представления. Публика увидела цыган: мужчин и женщин в их народных костюмах. Ведь Гамлет про костюмы с Полом ничего не обсуждал. У цыган выдались горячие деньки. Они были нарасхват! Днём они давали представление на площадях города, а потом всеми ночами – в различных домах у богатых господ. И программа их шоу была, как правило, везде одна и та же. Они порядком вымотались. Но они и не думали жаловаться на усталость: это была их работа, это была их жизнь, это была их судьба. И всю свою программу они давно знали «на зубок». И давно уже исполняли её на автопилоте.
И тут случилось нечто непредвиденное. У цыган, увидевших публику и попавших в привычную для себя атмосферу, включился этот самый автопилот! И они стали выдавать на гора свою обычную программу, которую они всегда и исполняли. В ход пошли песни, пляски типа: брал я воду на чаёк,/ Загляделся в ручеёк./ Ах, чавеллы, в ручаёк./ Они совсем забыли о пьесе. Забыли, что они что-то там особенное репетировали. Они пели и плясали, доставляя удовольствие собравшейся публике. Публика, сидя на своих местах, даже подпевала артистам. Дамы, своими плечами, пытались подражать цыганским танцовщицам! В амфитеатре царило праздничное настроение.
И только одному человеку от всего этого было не по себе. Это был Гамлет. Всё было не то и не так! Гамлет был в отчаянии! Он посылал Полу всякие сигналы руками, даже пытался свистом привлечь к себе его внимание. Но Пол был в ударе! Он выдавал на гора сто двадцать процентов, а то и поболее, ведь не часто приходится выступать перед королём! Гамлет в ужасе наблюдал, как его великолепный план летит к псу под хвост. Он проклинал Пола и его цыган на чём свет стоит. Глядя на хороший концерт Клавдий произнёс так, чтобы все услышали:
Клавдий
– Ну, Гамлет молодец!
Порадовал родителей сынок.
Такое каждый день смотреть я б мог!
Я так скажу: затронули они,
Все мои чувства.
Вот это настоящее искусство!
После очередного номера Пол, переводя дух, вдруг увидел, что Гамлет неистово подаёт ему какие-то сигналы руками. И тут он всё вспомнил… Он красивым жестом руки остановил действо и приглушил пение табора. Потом дал команду кивком головы и на сцену красиво, грациозно выплыла красавица-цыганка. А вслед за ней вышли двое мужчин, музыкантов. У одного из них в руках была гитара, а у другого – скрипка. Они заиграли, и после небольшого вступления женщина запела красивым, грудным голосом:
В одной далёкой стороне счастливый жил король.
Он добрым был и мудрым, его любил народ.
У короля была жена, сынишка подрастал.
О том, что ждёт его беда,
Конечно же, не знал.
У короля братишка был, который вместе с ним
Под крышей замка жил одной и стол его делил.
Он брата уважал, любил и даже молвил так:
«Если надо будет, брат, жизнь за тебя отдам!»
Все дружно жили в замке том,
И никто не знал,
Что младший брат по ночам
План страшный сочинял.
Устал он в этой жизни быть на вторых ролях.
Он королём стать мечтал,
Пути к тому искал.
И вот однажды он решил, что пришла пора
По «справедливости» всё поставить на свои места.
На сердце накопилось злости целая гора
На брата, коему жизнь дала всего сполна.
Уж очень надоело ему жить за брата плечом.
Он спал и видел каждую ночь,
Как сам правит страной.
Как гордо носит он корону, как брата жена
Дарит ему свои ласки – лишь надо сделать шаг.
«Да, пора, пробил час, делом решить вопрос.
Надо лишь выбрать нужный момент
И брата пронзить копьём,
Или всадить в него стрелу,
Где-нибудь из-за угла…» –
Вот только младшенький понимал,
Что кишка у него тонка.
И вот тогда он в руки взял
Кувшин со сладки вином.
И яда в него щедро влил,
И угостил потом.
Нет, не врага и не дьявола, а того,
Кому он клялся в верности – брата своего.
Король же принял кубок с вином и выпил того вина.
И глядя прямо убийце в глаза, он так ему сказал:
«Никогда ещё в жизни своей,
Я не пил вкуснее вина.
