Я лежала, тяжело дыша… свободная. Мои руки перестали дрожать. Мой лоб стал сухим. И только грудь ещё оставалась тяжёлой, соски — твёрдыми, слишком чувствительными.
Но теперь — это не боль. Это было предвкушение.
Я медленно подняла взгляд — и наши глаза встретились.
Он смотрел на меня, будто не верил, что я настоящая. В его взгляде не было ни торжества, ни похоти. Только… что-то глубокое. Тёмное. Жгучее. Он боролся с собой.
— Тебе стало легче? — спросил он.
— Да, — выдохнула я, смущаясь ещё больше, опуская взгляд. — Спасибо…
Мы молчали.
Я вдруг поняла, что лежу в одной только тунике, задравшейся почти до пояса, босая, наверняка с лихорадочным румянцем на щеках. А передо мной на коленях он — всё ещё одетый. И взмокший от напряжения. Сдержанный. Но я видела, как сжаты его челюсти. Как вздымается его грудь. Как напряжены руки.
Он горел.
Так же, как я горела до этого.
— Тебе тоже тяжело… — прошептала я. — Ты весь напряжён.
Он ничего не ответил. Только отвёл взгляд, будто это был стыд. И это тронуло меня сильнее, чем любые слова.
Я не знала, что говорить. Всё тело звенело от состоявшейся близости. Да, мы не соединились полностью, и всё же я никогда ещё никого не подпускала к себе ТАК близко. Но я хотела ему помочь. Он же не бросил меня в лесу. И предательский голод внутри меня нисколько не уменьшился, а между ног сейчас было хорошо, но я чувствовала, что желание снова усиливается.
— Меня зовут Вольный Ветер, — сказал он хрипло, поднимаясь с колен.
Я подтянула колени к груди и вскинула подбородок.
— Лилия Архенбафрум Шинарида Вамлирийская… Но можешь звать меня просто Лили.
Он хмыкнул — сдержанно, как будто это имя было слишком хрупким для его рта.
— Хорошо, Лили, — сказал он.
Орк! Огромный воин!
И такой вежливый и сдержанный…
Я сидела на мехах, подтянув колени к груди, и, к своему удивлению, не чувствовала больше ни стыда, ни страха. Только мягкую, глубокую тишину внутри — как после сильной грозы, когда воздух чист и прозрачен.
Он молча развёл огонь.
Не глядя на меня. Но каждый его вдох — отзывался в груди. Каждое движение его рук — будто скользило по коже.
— Ветер, — позвала я негромко. — Объясни. Что случилось? Я никогда до этого не… Не…
Он уселся напротив, на корточки. В пламени костра его лицо казалось вырезанным из бронзы — строгое, сосредоточенное.
— Это старая традиция, — сказал он наконец. — Её у нас чтят с тех пор, как есть память. Один раз в год свободные от союза воины — те, у кого нет пары, — выпускают стрелу. Обмазывают её особым составом. И отпускают в лес. На случай. На волю богов.
— А потом? — я крепче обняла себя руками. — Что происходит?
— Если стрелу находит женщина, свободная, — она становится избранной для этого воина. Он имеет право взять её к себе. Разделить с ней ложе. И страсть.
Я сглотнула.
— То есть… это был… ритуал?
Он кивнул.
— Мы не заставляем. Стрела — не кандалы. Но если женщина откликается, если принимает огонь… мы соединяемся. Чтобы Ша’Каар услышал нас. Чтобы дал нам силу на год вперёд.
— Ша’Каар — ваш бог?
— Один из трёх, — кивнул он. — Бог силы, желания, огня и битвы. Тот, кто слышит зов тела, если зовущий честен.
И я значит, откликнулась на его зов?..
Щёки снова вспыхнули.
Я нервно сглотнула.
— А что в составе этой… обмазки?
Он усмехнулся — криво, почти с сожалением.
— Смесь редких трав и капли крови. Корень кары, сок Шал’рины… и пыль нектара жар-цвета. Всё вместе — не яд. А зов. Усиливает желание. Пробуждает то, что уже есть… Но ты девственница да ещё и эльфийка… — он замолчал.
Я замерла. Щёки заалели. Ну конечно же он знает, что я девственница! Рассмотрел, наверное, со всех сторон…
И мне тут же стало стыдно за свои мысли. Он был так осторожен…
— Поэтому тебе было так тяжело, — сказал он. — Потому что твоя кровь чиста. А состав — слишком сильный.
Я покраснела до ушей. От стыда. От… чего-то глубокого. Но он не смеялся. Не издевался. Только смотрел. Молчал.
— Лили… ты в моей крови теперь.
И я поняла: он — в моей.
Лили
Он поднялся.
Огромный. Мрачный. Молчащий.
Я не сразу поняла, что он делает, пока его пальцы не потянулись к пряжке на плече. Щелчок. Одна из тяжёлых кожаных пластин, защищающих его грудь, упала на мех рядом.
Он не смотрел на меня. Просто… начал снимать доспехи.
Рывок. Щелчок. Ремни. Плечи — обнажённые. Сильные. Под кожей перекатывались мышцы. Я видела, как он сдерживает дыхание. Будто знал, что я смотрю.
На его голенях — защитные накладки. Он опустился, снял одну… потом другую. И остался в простой тёмных штанах. Его волосы, перехваченные кожаным шнуром, слегка растрепались. Он выглядел теперь… не как воин. Как мужчина.
Он потянулся к ремешку на спине, где оставалась последняя пряжка. Но не мог достать. Ругнулся сквозь зубы. Потянул сильнее — ремешок не поддавался.
— Дай, — выдохнула я.
Я поднялась, туника еле прикрывала самое сокровенное, но я подошла со спины. Сначала неуверенно, потом — ближе. Его запах обволакивал: кожа, дым, трава и что-то тёплое, мужское. Он не шелохнулся, но я видела, как напряглась его спина.
— Только… постой спокойно, — прошептала я и протянула руки к его спине.
