Шкура ощутила дуновение ветерка, странное и холодное так глубоко под землёй, где воздух был тяжёлым и неподвижным. Лестница кончилась, впереди смутно виднелся проход, за которым царила непроглядная тьма, такая густая, что даже мои глаза, привыкшие к теням, не могли её пробить. Холод пробирал до костей, а тишина давила, как невидимый груз.
— Фулгур… Молния… — прошептал я, чувствуя, как слово отдаётся в груди.
— Фулгур, — прокряхтел старик, его голос был хриплым, как скрип ржавых петель. — Давно меня так не называли.
Он растворился, как дым, и я перестал чувствовать его присутствие, будто он был лишь призраком. Но на миг нос уловил знакомый запах заячьего пота, резкий и едкий, такой родной, что сердце пропустило удар.
— Не думал, что буду испытывать ТЕБЯ, — раздался спокойный голос, который я узнал бы из тысячи, мягкий, но с острой, как лезвие, насмешкой. — Долго разбирался с делами. Заставил друга ждать. Некрасиво.
Это…
— Придётся тебя отделать за это, Декс, — послышалась язвительная, фирменная усмешка, от которой внутри всё сжалось. — Или всё же Марк?
Я вздохнул, чувствуя, как во мне будто перемешалось всё, что было. Словно Декс робко подал голос, слабый, как шёпот из прошлого. Но я пресёк его на корню, задавив в глубине сознания. Ему место там, в тени, без выхода.
— Декса больше нет, — сказал я, мой голос был твёрд, как камень. — Здравствуй, Алем.
Непроглядная тьма, абсолютная, без единого проблеска света, обволакивала всё вокруг. Она не походила на тень, в которой я провёл полжизни. Нет, здесь не было ничего — ни звука, ни движения, ни жизни. Это был его мир, мир Алема, давно позабывшего, что такое свет. И я это понимал слишком хорошо.
«Будет тяжело. Очень тяжело. Я знаю, на что способны его рефлексы и чувства. Этот мир — его владения, а я здесь лишь чужак, — думал я, пропуская энергию через каждую клетку тела. — И как далеко он готов зайти в этой проверке?»
Он ответил мгновенно. Лёгкий ветерок коснулся шкуры, уши уловили едва слышный шорох. Вжих! Жгучая боль полоснула по боку! Я рванулся в сторону, прыгнул, но звуков не было — я не знал, где стены. Бам! Плечо врезалось в шершавый камень. Вот и стена, чёрт возьми!
— Не советую расслабляться, Марк… — голос Алема раздался позади, пугающе близко.
Рука с разворота рассекла пространство, но встретила лишь пустоту. А голос уже звучал с другой стороны:
— Прислушайся, впитай пространство… или умрёшь.
Вжих! Удар рассёк воздух, я метнулся вбок, но тут же получил удар под колено! Упал, кувыркнулся, отскочил, упираясь спиной в противоположную стену.
— Ну ты чего? Ведёшься на такие трюки? Так тебе испытание не пройти, — разочарованно протянул Алем. — Ты всё ещё живёшь светом. Тусклым, почти угасшим, но светом. Тьма — она иная, у неё свои законы.
«Так, от стены до стены — метров десять. Стены плоские, помещение, скорее всего, квадратное, — размышлял я, пытаясь сосредоточиться. — Черныш, можешь как-то помочь?»
Но он молчал. Дым в ядре души хаотично бился о стенки. Куда ты делся, когда так нужен⁈
— Ты сейчас, небось, взываешь к той твари, что сидит внутри? — спросил Алем.
— Откуда ты знаешь?
— О, Марк, в мире столько невероятного, а ты удивляешься подобному?
Его слова… они звучали так знакомо.
Ветерок снова коснулся шкуры. Я прыгнул — удар прошёл у самого носа. Крутанулся, оттолкнулся от стены, влил ветер в лапу — дымный кинжал прочертил пустоту, но никого не задел. Ушёл…
— Ты не думаешь! — бросил Алем. — Ты всё ещё полагаешься на свои чувства! На своё тело! Разве это вся твоя сила⁈
— Ублюдок… — прорычал я.
Я не чувствовал его ауры — словно его и не существовало. Он почти не издавал звуков, и лишь в момент удара я мог уловить лёгкое движение воздуха. Мне нужно больше. Я должен быть быстрее.
Холодное лезвие коснулось шеи. Медленно, почти нежно оно прижалось к шкуре, нащупав сонную артерию.
— Думаешь, я не знаю, что творится в твоей голове? — голос Алема раздался за спиной. — Как бы ни были хороши твои чувства, в этом мире они ничтожны. Так… слабы.
Я не слышал биения его сердца. Кровь в его жилах будто застыла. Он был призраком.
