— Скоро, — сказала она, медленно вставая, её движения были плавными, как у змеи. Кинжал от горла я не убрал. — Пойдём. — Она шагнула мимо, её тень скользнула по стене.
— Стой! Думаешь, я идиот? Хочешь к патрулям? Выпущу кишки! — прорычал я, чувствуя, как терпение истончается.
Она медленно повернулась и посмотрела мне в глаза. В её взгляде не было страха — лишь свет, холодный, как звёзды, видение будущего. Она знала, на что я способен, и не боялась, будто её судьба уже была решена.
Зубы скрипнули, я сжал рукоять до боли в пальцах.
— Веди, — прорычал я, мой голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Почую неладное — прикончу.
Мы вышли из хижины, когда мимо шёл патруль, их копья поблёскивали в лунном свете. Двинулись за ним, держась на расстоянии, чтобы не заметили, шаги шаманки были бесшумными, как у призрака. Воины ушли, а мы свернули к горе. Тропа вилась змеёй к вершине, узкая, усыпанная острыми камнями.
— Хочешь узнать, что тебя ждёт? — спросила она, когда хижина стала размером с перстень, её силуэт растворился в ночи. Всё это время мы шли молча, лишь ветер шуршал в зарослях.
— Судьба? Не интересно. Я знаю, что меня ждёт. Иду своей дорогой и вижу свет в конце, — ответил я, мой голос был твёрд, как сталь.
— Свет? — переспросила она, её тон был почти насмешливым. — А я вижу лишь кровь.
Я сжал губы, чувствуя, как её слова цепляют что-то внутри. Как много она видит?
— Я убью его? — спросил я, не отводя взгляда от её спины.
— Убьёшь, — ответила она без паузы.
— И сам умру?
— Умрёшь.
— Хорошо, — кивнул я, принимая её слова, как данность.
Мы обогнули скальные зубы, что местные звали Челюстью Чайра — их бога, злого и свирепого, чьи клыки, по легендам, грызли небо. Поднялись выше, где воздух стал холоднее, а ветер резче.
Закапал дождь, мелкий, но настойчивый. Чистое небо затянули тяжёлые тучи, поглощая звёзды. Луна исчезла, свет померк, оставив лишь серую пелену. Молнии сверкнули вдалеке, их свет на миг озарил тропу.
— Но твой путь не закончится со смертью, — сказала она, её голос стал ниже, почти пророческим.
— Что несёшь? Смерть — финал. Достойный, долгожданный. Мы рождаемся ради него, — равнодушно ответил я, но её слова задели что-то глубоко внутри.
— Клыки и когти, серый мех, чёрный дым. Сталь, ветер, — говорила она, её слова звучали как заклинание, как ритм древнего барабана.
— Что значит этот бред? — спросил я, чувствуя, как раздражение перерастает в гнев.
