Прижался ухом к крыше, усиленной плетёной травой, и влил Эфир в перепонки, обостряя слух. Внутри звучали голоса: женский, мягкий, и мужской, низкий, как рокот далёкого грома. Язык местных был мне чужд, но иногда проскальзывали слова на Древнем, отрывистые, как удары барабана. Санрея разобрала бы их, я — нет. В кармане лежала записка от переводчика, выведенная аккуратным почерком: «Мне нужен Грозовой Цветок. Отдай — будешь жить. Закричишь — умрёшь».
Сорок минут я лежал неподвижно, провожая взглядом патрули, их тени мелькали в лунном свете. Странное чувство — быть на открытом месте, но невидимым, если не двигаться. Наконец мужчина вышел, его шаги затихли в ночи.
«Шаманка. Тем проще. У женщин страх громче», — подумал я, пробираясь к окну, где занавеска колыхалась от лёгкого ветра.
Стекла не было, лишь грубая ткань. Дождался, пока свет внутри погас, и проник внутрь, ступая мягко, как кот. Сердце заколотилось, едва лапы коснулись нетёсаного пола, шершавого от времени. В углу, на плетёной подстилке, сопела женщина, лежа спиной ко мне. Фортуна на моей стороне. Артур вечно твердит о ней, но, похоже, мне досталась крупица его удачи.
Я подкрался, сжимая кинжал, его холодная сталь успокаивала нервы. Не хотел пугать бедняжку. Нужно тактично, как хирург. Оказавшись за ней, медленно направил клинок к её горлу, чувствуя, как её дыхание слегка дрожит.
Но тишину нарушил мягкий голос с лёгкой хрипотцой, словно шёпот ветра в листве:
— Сталь ни к чему, идущий в тени.
Я схватил её за голову, рывком притянув к себе, и приставил клинок к горлу, чувствуя, как её пульс бьётся под пальцами.
— Знаешь общий язык, значит, — тихо проговорил я, мой голос был холодным, как сталь. — Закричи — залью всё твоей кровью.
— Не волнуйся, я ждала тебя, — ответила она, её голос был спокойным, почти безмятежным.
— Без пророческой херни, — выплюнул я, чувствуя, как раздражение закипает внутри. Пророки — неприятные твари, их слова, как яд, проникают в разум. Девяносто девять из ста — мошенники, но встретить настоящего в этой глуши я не ожидал. — Рассчитаемся на месте, без проблем? — спросил я, сжимая рукоять.
— Цветок Грома… Ты пришёл за ним. Но у меня его нет. Сейчас нет, — ответила она, её слова звучали как приговор.
«Она что-то умеет. Или догадалась? Какая разница», — решил я, подавляя желание закончить всё здесь и сейчас.
— Когда будет? — спросил я, придвинув остриё ближе, так, что кожа натянулась под лезвием.
