Отправлять в последний путь кого-то это всегда мало веселого, но тут Моране пришлось признать, что ее братская любовь к Мортону была весьма сильна. Еще бы, она знала Мортона еще молодым воином, практически мальчишкой. Поговаривали даже, что Ярона была влюблена в него, но это оказалось выдумкой. За Яроной во времена их взросления ухаживал бравый оруженосец – Магор, погибший в бою против брагов и сколотов, когда те напали по велению их предводителя – Ханая. Тогда много хороших воинов полегло. Но кажется, Ярона особо и не серчала по Магору.
Помянуть Мортона пришло все население княжества, способное ходить. Морана оглядела тех воинов что все же выжили в схватке со смертью. И Хорр, этот высокий, крепко сбитый, почти стальной вояка, сейчас выглядел постаревшим на несколько годниц. Не зря же летописец Висентэ писал, что не недуги старят, а потери. Что же, верно. А Моране даже не хотелось расспрашивать о тех, кто вскоре будет развеян по степному ветру в поле. Некогда было думать о мертвых, нужно подумать о живых, и тех, кто еще может защитить княжество и не дать врагам-хазарам ни шанса.
Среди не шибко раненных не было Фукора. Морана поняла, что не видела вепса-сколотта и среди прибывших, значит, и его забрала старуха с косой. А ведь Фукор, помимо кузнечного дела, еще был очень живучим мужчиной. Три похода, три войны и всего лишь выбитое плечо. Видно запас прочности все же иссяк.
И Норлан… Его не было здесь, среди воинов-вепсов, но Кайосса незримо чуяла, что он все еще среди живых. Не смотря на то, что расстались они как-то не по-братски, Морана не спешила хоронить его, предпочитая думать, что живой.
Все молчали, пока пастырь Теромир читал последнюю молитву:
- Вспомним сегодня воинов, что сложили головы во имя мира и добра. Именем Святой Матери Земли и Отца небесного, а так же бога полей Миданоса и царицы загробного мира – Тантарос. Прими тела наших любимых и почитаемых воинов, в вечный покой и вечную славу. Отпускай!
Теромир поднял вверх ладонь и поклонился. Все, кто стоял перед телами, сделали тоже самое. А уже потом Теромир добавил:
- Святая Мать Земля, прими нашего любимейшего кнесса к себе во владения. Береги его и уважай, ибо же он был честным и справедливым здесь на вепской земле. Исцели его раны и принеси покой, и пусть душа его будет в радости и достатке.
После этих слов, оставалось только поднести факелы, что и было доверено тому, кто претендовал на кнесский трон – Конгору Марконскому II.
Анэке не спалось. Никак она не ожидала на Волостраже такого приема. Мало того, взгляд Тая ей не нравился. Уж наверняка он был наслышан о ее подвигах, раз сам Хайгосновец ей кланялся в ноги. Это немного беспокоило, ибо девушка чувствовала, что за ними в слежку могут отправить кого-то из слуг Волона, чтобы точно разузнать зачем им Шантильские шахты. Она вспомнила о чернокожем работнике на Бельских островах. Если у него на спине какие-то письмена, может быть эти же письмена могут быть на рисунке, что выколот на коже Наиры. Она ничего не знала ни о Наире, не о рисунке на ее коже, и вообще казалось часто, что зря она сейчас рискует своей жизнью, и в придачу жизнями еще троих, чтобы вытащить сестру Софиты. Ведь лучница не была ей даже хорошим другом, просто она отдала за нее жизнь, а обычий иллинов гласит, что надо отплатить если не тем же, то хотя бы спасти другую жизнь – родную тому, кто погиб за тебя, чтобы не оставаться в долгу. Обычаи Анэка чтила.
- Не думаешь, что зря мы Фаниса назвали Фанисом? – подсел на лежанку без спроса Фогг.
Анэку тоже мучили эти мысли, но что сказано, то сказано.
- Мне показалось, что знает он Фаниса, как Фанайтиса, – продолжал тихо Фогг. – Его руки дрогнули, когда ты назвала имя отступника и вора, думаю не спроста.
Иллинке тоже показалось, что все не просто так. К чему были все эти почести, обеды и рассказы, если Таю просто нужно было выспросить кто они и откуда. А ведь Анго так и не сказала ему истинного значения пути.
- Надо уходить до восхода солнца, – вмешалась Циана. – Мне не нравится то, как друг Хайгосновца предлагал проводника. Сдается мне, он все равно приставит к нам кого-нибудь, если не уйдет ранее.
Фогг кивнул, в знак согласия.
- Жаль, что Хайгосновец с нами не пойдет, – грустно добавила Анэка. – Пригодился бы.
- Вовсе нет, – перебила ее Циана. – Его дружба с Таем не принесла бы нам ничего доброго. Мы не знаем его. Может, Тай для него кровный брат, а мы просто путники. Так как он говорил о нас, думаю, хорошо, что мы уйдем без него. Мне показалось, что сюда он плыл, чтобы остаться. А нам, кроме как за спасением Наиры здесь делать нечего.
И то верно. Циана озвучила все существующие опасения Анго, пусть было это сделано грубовато. Хайгосновец нравился Анэке, но не настолько, чтобы рисковать назначением пути и поставить под удар саму цель.
- Где, Хёгг задери, носит Хайдада? – возмутилась Циана, вглядываясь в темноту полатей, и пытаясь прислушиваться.
Вокруг стояла звенящая тишина, немного липкая и приставучая. Она словно обволакивала собой чужестранцев, не давая вздохнуть полной грудью.
- Хэй!
