Даша вышла из кабинки. Оказавшаяся тут же Таня Гордеева не сумела сразу подавить в глазах черную зависть. Какой-то мужчина средних лет (его она не знала) с обручальным кольцом на пальце неподобающе долго задержал на ней взгляд. Что ж, пусть смотрит, жалко, что ли?..
Оставалось еще полчаса часа – отправление у нее в восемь тридцать две (во избежание путаницы местное время подбирали под «тамошнее»). Впрочем, еще ведь инструктаж по безопасности. Не больно-то заскучаешь…
«Инструктор», Пал Палыч, как его все называли, до перехода своего сюда лет двадцать тянул военную лямку и армейские замашки не изжил до сих пор. Внимания он требовал к себе безраздельного, за малейший внешний признак непочтения к своей тягомотине орал благим матом. Но в мысли, к счастью, залезть не мог, никакой же обратной связи не требовал, так что можно было преспокойно сидеть, придав лицу сосредоточенно-умное выражение и думая о чем-нибудь своем.
Но вот, наконец, позади и инструктаж. И время подходит уже. Пора к «нулевому» двигать.
Нулевой – полуподвальный – уровень – размещал собственно телепорт (в небольшом отдельном зале в конце коридора) и весь обслуживающий его многочисленный аппарат.
Здесь тоже предстояли инструкции (куда ж без них) – но, в отличие от пал-палычевых, краткие и четкие.
– Так, – старший оператор Вадик сверился с протоколом, – сейчас тебя забрасываем – в восемь тридцать две – и две минуты портал еще держим – ну, мало ли там… Повторное открытие – ориентировочно на восемь сорок две, плюс-минус… Ждем, в общем, от тебя знака, как готова будешь. Десять секунд всего, имей в виду. Ясно всё?
– Ясно.
– Ну, начинаем тогда.
Он щелкнул пультом, и глухая с виду противоположная стена раздалась в стороны, открыв нечто очень похожее на кабину обычного лифта.
Даша вошла.
– Ну, ни пуха! – кивнул Вадик.
– К черту!
Двери затворились, и «лифт» – ощущения и правда были абсолютно идентичны – тронулся.
[1] Ударение во всех «иноизмеренных» названиях и личных именах указывается при первом их упоминании.
Вот и конечная остановка.
Никакой кабины уже нет, хоть она и не сразу это осознала. Вроде бы только двери закрылись, и вдруг сразу – ни дверей, ни стен, ни глянцевитого пола… Под ногами – влажная от недавнего дождя почва и слегка пожухлая уже осенняя трава. Приречный лесок… Вон и речка блестит – рукой подать. И тропа вдоль нее вьется… В каких-нибудь паре-тройке верст отсюда прямо сейчас трусят по ней четверо конных – и ровно через десять минут будут здесь. А тем временем двое наемников уже затаились в засаде – вон там, в том овражке. Ее они оттуда видеть не могут, как, впрочем, и она их.
Осторожно выглянув меж стволов, Даша отыскала глазами место будущей схватки на берегу. Хорошо просматривается, удобная здесь всё же позиция, не прогадали на сей раз «разведчики» (то есть коллеги из Планово-разведочного отдела) – а то вечно какую-нибудь «свинью» подложат…
Мысленно она повторила заученные магические формулы. Попробовала и на деле: тоненький сухой прутик легко взлетел в воздух. Эх, жаль, дома так не работает, сколь эту абракадабру ни тверди…
Ладно, всё вроде бы готово. Девять минут еще (часов у нее, конечно, с собой не было, но время она привыкла чувствовать и без них); можно и осмотреться. Не по заданию уже – просто так. Вряд ли она скоро вновь здесь окажется. Возможно, вообще больше никогда – в этом месте уж точно.
Ничего вроде бы на первый взгляд примечательного. Обычный лес, совсем как дома, даже деревья те же – березы, клены, дубы… Хоть и красиво, конечно – экое разноцветье… Но и тут всё более чем прозаично: осень…
Осень Даша не любила; сперва она стойко ассоциировалась у нее со школьной порой, потом же, верно, просто по привычке. Во всяком случае, иначе она объяснить себе этого не могла – да, строго говоря, и не пыталась (разве можно вообще сколь-нибудь рационально объяснить свои симпатии или антипатии?) Не любила и всё тут. То ли дело лето… Или весна…
Но всё ж кое в чем, надо признать, и осени не откажешь… Не зря Пушкин-то любил…
В памяти всплыла отчего-то давнишняя, лет десять уж назад, школьная еще поездка в Пушкинские горы – правда, было это не осенью, а в конце мая; комары, конечно, зверствовали, но в остальном – хорошо… красиво… Запомнилось, одним словом.
Так, всё, хватит воспоминаний. В Пушкинские горы она, если захочет, хоть в будущий отпуск может махнуть. А здесь у нее – всего пять минут осталось.
Да, так вот всегда и бывает. Готовишься, готовишься, тонны литературы перелопатишь, язык (а то и два, как теперь) с нуля выучишь – пусть и по верхам, магию местную освоишь (без практики-то!..) А потом раз – и всё. И вновь всё по кругу.
И теперь так же точно будет. Сцапает она через четыре минуты этого
