Поэтому его теплые чувства к Мирьяне, с первой их встречи и на протяжении последовавших нескольких месяцев, были отмечены отчаяньем от того, что девушка, совсем как некогда Гордана в Чуприн, никогда и ничего не узнает о том, что творится у него в душе. «Будто меня и нет вовсе, – думал он, – ее взгляд пронзает меня, как луч света тонкую дымку, которая мешает смотреть. Она глядит на меня, но ни малейшего понятия не имеет о моих страданиях. Разве она может почувствовать, что для меня теперь важнее всего в жизни?» Подобные чувства надолго затормозили его действия.
Не последнюю роль в этом сыграл опыт, приобретенный в писательском клубе, на потертом конторском ковре и в гостинице «Унион». Она позволила Светиславу упереть в нее взгляд, но точно так же быстро дала понять, что какой-либо иной контакт между ними просто невозможен. «Может, нынешняя молодежь, – размышлял он про себя, – и в самом деле любит точно так же, как мы, люди постарше, но не стремятся подарить свою любовь первому встречному». Все это достаточно долго мешало ему целиком отдаться любовному безумию, заставляя Светислава страдать молча.
Если бы все шло так, как он привык, и между ними случилась бы короткая необязательная связь, то он, может, и не влюбился бы в нее, и в душе осталась бы тактильная нежность наряду с волнительными воспоминаниями. Но все получилось иначе – намного тяжелее и опаснее.
Точно так же он и думать не смел, что Андрей и Мирьяна каким-то образом смогут повлиять на его образ мыслей. Он ничуть не стыдился своего прошлого, мало того, в это мгновение оно казалось ему – наконец-то! – мощным голосом в хоровом пении, прославляющем светлое будущее.
Итак, согласившись защищать молодого человека, он, по крайней мере на первых порах, попытался понять и разобраться в его политических заблуждениях. (Когда несколько позже он обнаружит, что Мирьяна разделяет взгляды брата, он решит, что девушка намного легкомысленнее и наивнее своего брата, и в чувствах своих стал решительно отделять брата от сестры). Во время первой встрече в Центральной тюрьме в Пашино Брдо[13] он не особо напрягался, чтобы предстать в образе адвоката, сочувствующего юному бунтовщику. Однако на встречу он отправился с внутренним убеждением в том, что его подзащитный наказан за дело: Светислав считал, что каждый, кто ссыт против ветра, рано или поздно столкнется с крупными неприятностями. Но с течением времени понял, что, начав это дело без особого душевного напряга, он все-таки вступил в некий спор с самим собой.
Что же ему поведал этот парень на первой встрече?
Он окольными путями дал ему знать – нет, это была не жалоба, скорее, мимоходом выраженное сожаление, – что в его тюрьме царят слишком строгие, бездушные порядки. Что во всей тюрьме двойные стены и полы, что не дает возможности хоть как-то контактировать с соседями по несчастью. Никому никогда, добавил он, не удалось бежать из нее. А потом, наверняка зная о Светином прошлом и, скорее всего, желая поиздеваться над ним, спросил:
– А правда ли, что чиновники СУПа[14], проектируя эту тюрьму, пригласили в качестве консультантов знаменитых революционеров, чтобы те поделились своим тюремным опытом, в первую очередь для пресечения контактов между арестантами? И эти измученные люди, чьи честные лица мы так часто видим на экранах телевизоров, участвовали в этом деле?
Вопрос этот, как счел Светислав, относился к банальным антисоциалистическим провокациям, рассчитанным на расшатывание устоев общества, и не стал зацикливаться на нем, ответив, что это, скорее всего, выдумки.
– Ну, если и выдумка, – не прекращал парень, упершись в него близоруким взглядом – очки у него отобрали, – то придумано очень неплохо!
В тот раз Светислава удивила его действительно настоящая юность. Он знал, сколько лет было Андрею, но это было абстрактное знание, сопряженное с опасностью, которой мальчишка подвергался; тюремное заключение как бы прибавляло ему серьезности и зрелости. А когда он увидел его своими глазами – небольшого росточка, неприглядного, близорукого, с какой-то кошачьей усмешечкой, маменькиного сынка с плохим аппетитом, – то не на шутку удивился. Какие политические идеи могут обуревать этого уродца? Этот недоросток – который безуспешно пытался сотворить из редких волосенок на лице некое подобие бороды, – скорее всего, врет: вряд ли ему исполнилось девятнадцать. И это о нем писали газеты, что он
Позже, когда они ближе познакомились и между ними даже возникли приятельские отношения, как это нередко случается с адвокатами и подзащитными, Светислав нашел в себе силы признать, что не имеет никакого смысла подвергать сопливого мальчишку долгому и суровому наказанию каторгой за его горячечные детские порывы, которые, как правило, с возрастом приводят к совсем иным результатам. Нет, адвокату вовсе не было так легко примириться с самим собой!
