Пришел один из верующих, я не помню, какой конфессии, баптист или кто-то, и сказал, что он сорок дней держал сухую голодовку. И там что-то плел, плел Андрею. Я послушала, ушла на кухню. А потом я Андрею сказала: «Сколько можно слушать про сорок дней сухой голодовки!» Возьми, открой любой учебник, а у меня куча медицинских книг, и наконец узнай, что сухая голодовка – семь-девять дней, и кончилась.
ЮР Да, вместе с жизнью.
ЕБ А вот Андрей не представлял, что можно так лгать.
Мне хочется сказать другое. Многие говорят, что общественная деятельность Андрея Дмитриевича – это развилось из чувства покаяния. И он говорил, что высшая заслуга человека – это следовать своей судьбе. И в этом смысле вот что интересно. Вот «Литературная газета». Видишь, какая она желтая, старая. Андрей не собирал никаких вырезок, ничего, никогда. Но иногда какие-то вещи оставлял навсегда. И вот эта газета с Битовым, который анализирует последний текст Пушкина. Это, в общем, о взаимоотношениях Пушкина и судьбы. И вот у Андрея Дмитриевича тут несколько вещей есть, которые он подчеркнул. И мне кажется, что это как-то отражает его точку зрения, как раз ту, которая просвечивает и в воспоминаниях: у него так судьба сложилась, что его вынесло на вершину создания этого ядерного оружия. И он получил какой-то запас прочности, который можно использовать и в другом направлении. И то, что в этом плане Андрей Дмитриевич подчеркивал здесь, мне кажется безумно ценным: «Он таил в себе надежду проскочить между жизнью и смертью, пройти через это игольное ушко, веря в счастье».
Меня спрашивают, как мы жили в Горьком. Ну, вот мы приехали в Горький 22 января, 29‐го я уехала в Москву с Андрюшиными заявлениями, со своим заявлением и прочим. А другую «Литературку» от 30 января он оставил мне из-за одного стихотворения Самойлова. Это стихотворение потом он записал и выучил. Очень любил. Почему? Не знаю. Мне оно тоже очень близко. Вот я хочу его прочесть.
ЮР А как он проявлял свои чувства? Если это возможно?
ЕБ Ну, в том, что сидел на кухне и вместе со мной работал. Вполне достаточное проявление. Нет?
ЮР Вы ссорились?
ЕБ Да. Ну, мы, например, очень ссорились по поводу избрания в депутаты. Я до сих пор не знаю… Это очень серьезная ссора была. Я считала, что депутатов столько, там тысяча с чем-то была… А Сахаров – один, и надо оставаться одним. Вот моя позиция была. Один, а так он – один из депутатов.
ЮР И кто первый шел на мировую?
ЕБ Оба, оба первые.
ЮР А ревновал он вас?
ЕБ Про ревность я тебе скажу. Мы оба в предыдущей нашей жизни очень страдали от необоснованной ревности своих спутников жизни. Потому что, по-моему, нет более тяжелого состояния, чем жить в окружении ауры ревности. Для меня было это ужасным. И мне кажется, у Андрея были те же трудности. И в нашей жизни той ревности, о которой все говорят, в общем, не было. Мы оба как-то, видимо, имели прививку эту.
А когда я посматривала куда-нибудь на сторону в том смысле, чтобы пошляться, Андрей не любил этого. Он даже, если мне, я не знаю, надо было бюстгальтер купить, готов был идти со мной, хотя он мне был совсем там не нужен. Он всегда смеясь говорил: «Ну, на меня все КГБ работает».
ЮР Вас охраняли?
ЕБ Охраняли, да. Но я должна сказать, что на меня тоже, наверное, в этом плане все КГБ работало. Но не знаю, не было этого у нас. А скандалы, ссоры у нас были.
Первая большая ссора была в самом начале нашей совместной жизни. Когда Андрей пришел в наш дом, то не оказалось еще одной настольной лампы для него, и мы остановились около «Тысячи мелочей», чтобы купить лампу. Я выбрала какую-то лампу, моя стоила двенадцать рублей, предположим, а он хотел какую-то за шесть рублей – самую дешевую. И я никак не могла понять, зачем ему этот урод? Неудобная. И в общем, мы разругались и вышли из магазина. А там посадки зеленые – где травка посеяна – были отделены проволокой. И я ему говорю: «Ну почему тебе этот урод нужен?» И он сказал: «Она дешевая». И я сказала: «Если ты еще раз в жизни будешь считать деньги, когда я что-нибудь покупаю, то вот тебе Бог, вот тебе порог». И так его шутливо толкнула, а он об эту проволоку ногу покарябал. И больше он никогда не совался в проблемы, что сколько стоит, если я что-то покупала.
ЮР Но он скупым не был, я знаю, что он все свои сбережения отдал…