ЮР Это итальянцы были?
ЕБ Итальянцы, да. А на следующий день был большой семейный скандал. И они присутствовали при скандале. Дело в том, что вечером должен был быть прием в Венецианской академии. А у Андрюши были с собой только такие ботинки рабочего характера на микропоре. И я говорила, что мы должны купить ему ботинки нормальные к вечеру. А он шипел, что мне не надо этих ботинок на один вечер. Мы ругались, ругались, но все-таки я его заставила купить эти ботинки.
ЮР Ваша взяла.
ЕБ И Андрей был вечером при полном параде. И он выступал на этом вечере. И он сказал совершенно удивительные слова о том, что в эти дни он был свидетелем и как бы приобщился к двум чудесам времени. Мы были до этого в ЦЕРНе, и он там смотрел будущий коллайдер[29], который строился, большая шахта, безумная совершенно. Так сказать, достижение современной физики. И прямо оттуда на машине приехали в Венецию. И вот он приобщился к этой красоте. И Андрей говорил о двух чудесах света, к которым он в одну неделю, так сказать, приобщился всем существом. Очень хорошее выступление его было.
А вообще, на него вот эти поездки зарубежные производили какое-то удивительное впечатление, такое почти детское восприятие у него было. Видимо, потому что он все-таки сидел в закрытом своем городе полных восемнадцать лет. Потом еще в Горьком тоже, в общем, в изоляции.
Может быть, поэтому он так радовался, что мы с машиной обрели не такое уж великое чувство свободы, но свободу в том плане, что мы ехали в Прибалтику на машине. Потом я возила его по Золотому кольцу.
Первый раз в жизни он был в Михайловском. И потом мы приехали в эту гостиницу в Пустошку. И он никак не мог заснуть: притом что он Пушкина знал от корки до корки, и вдруг он вживе был в Михайловском, видел Сороть, видел вот это все непосредственно. Это для него было таким потрясением. А меня все время поражало: но как же так, ничего не видел он в этой стране?
ЮР Елена Георгиевна, а вот уже после смерти Андрея Дмитриевича вы восстановили его генеалогическое древо.
ЕБ Я очень много работала над его двухтомником «Воспоминаний». А родословная, когда ее копнули, растянулась на три года архивных работ.
ЮР И что вы раскопали?
ЕБ Во-первых, я перечислю, какие роды и какая кровь слилась в Сахарове. Депрерадовичи, известная российская фамилия, один из генералов – героев 12‐го года из этой фамилии. Выходцы из Сербии, сербские князья, сахаровские предки. Длотовские, служившие России с XVI века, офицеры и земские деятели потом, литовцы. Мухановы – это род очень известный, разветвленный, среди них друзья Пушкина. Домуховские – поляки, Софиано – греки, и далее Сахаровы, род которых тоже известен с XVIII века. Это род крестьянский, а потом священников. Причем интересно: если до середины прошлого века все мужчины этого рода были священниками, то потом все стали типичными разночинцами, кадетами, социал-демократами, в общем, теми, кто делал социальные преобразования конца XIX – начала XX века.
И еще один очень интересный род, самый древний, известен с XIV века, род Хлопковых. Это татаро-монголы, пришедшие служить в Россию. И вот эта родословная, на мой взгляд, она очень интересна в наше время, когда в России поднимает голову русский этнический национализм.
Что есть русский? Сахаров русский, но если говорить о крови, то я перечислила, сколько кровей смешалось в этом русском. И я думаю, что если попытаться это рассмотреть, окажется, что есть такой конгломерат крови, который обязывает россиян к тому, что называется дружба народов. Не к лозунгу, а к глубочайшей толерантности. Потому что в каждом из них заложено бог знает сколько.
ЮР Я думаю, что в самом-то русском народе и нет вот этого снобизма.
ЕБ В народе нет, но люди, выбивающиеся в политическую и общественную элиту, обязательно начинают брать себе в помощь идею, разделяющую людей. И, может быть, единая национальная идея для российского государства вообще не нужна.
Мне кажется, что мы прекрасно обошлись бы возникшим в стране наподобие молитвы чувством, как заклинание, – лишь бы не было войны. Вот вам и созидательная национальная идея. Жить в мире.
И, к сожалению, последние годы разрушили эту молитву, эту надежду. Вот сейчас мы уже не молимся, лишь бы не было войны. Сейчас мы молимся, чтобы кончилась эта и, не дай бог, не началась бы другая. Это очень страшная трансформация самого общества.
ЮР Есть вопросы, на которые я сам могу ответить. Но некоторые вопросы меня занимают. Это в основном вопросы, связанные с людьми, которые окружали Андрея Дмитриевича. И у меня создается впечатление, что в какой-то степени эти люди держали его в кольце своего внимания, опеки, почитания. Даже, может быть, не вполне разделяя его взгляды. Потому что он им был буквально необходим. Они держались возле него, как возле человека, который прокладывает дорогу. Со временем многие из них отошли от сахаровских идей и даже пересмотрели свое отношение к Андрею Дмитриевичу и вам.